В плену запрета - Сара Адам

— Слышь, герой-любовник, мне кажется, мы договаривались, что шалашовок ты не водишь.

— Она – не шалашовка, — сжимаю челюсть, начиная закипать. — Не такая, как остальные.

— Да что ты говоришь? — тон у Игната принимает заинтересованный окрас. Такое редко встретишь. — И как зовут не такую, как остальные?

Серьёзно? Я пришёл сообщить, что избил сына главного конкурента, а ты интересуешься именем девушки?

Ну что ж, это лучше, чем если б меня покрыли трёхэтажным матом и силой вернули жить под одну крышу.

— Лиза. Елизавета.

— Елизавета, значит, — протягивает задумчиво. — Обычно имён своих однодневок ты не помнишь. Красивая, значит?

— Кудрявая, — закатываю глаза. Дебильная улыбка пытается пробиться наружу, но сдерживаюсь. Мы щас чё, по душам типа общаемся?

Гоготнув, отец наклоняет голову чутка набок, смотря на меня в упор, и вытаскивает мобилу из кармана спортивки.

— Валера, зайди ко мне, — спокойно проходит и садится в рабочее кресло. — Компания сынка Шведова напала ночью на его друзей, — батя обращается к вошедшему заместителю, указывая в мою сторону. — Езжай в больницу, выясни состояние Сергея Савича. Организуй там всё, как положено. С родителями тоже реши, скажи, что пацаном займутся лучшие врачи. Денег дай. Ты знаешь, короче.

— Я об этом не просил, — встреваю в разговор. Никогда не пользовался покровительством Игната Князева, выпрашивая помощь и щас это лишнее.

— В какой больнице твой друг? — родителю, как обычно, похер на мои слова, он их мимо пропускает.

— В клинической на Садовой, — раздражённо провожу рукой по лицу. Не хочу быть ему ничем обязанным и слушать потом упрёки по поводу и без.

— Всё сделаем в лучшем виде, — Валера кивает и выходит из кабинета, попутно набирая кому-то для звонка.

— Теперь запоминай, — тон отца становится властным. — Демьяна ты больше и пальцем не тронешь. Даже в сторону его не смотришь, что бы тот щенок не сделал.

— Чё? — соскакиваю на ноги. — Хочешь, чтоб я все его выходки хавал?

— Сядь на место! — со всей дури ударяет по столу, что аж предметы, стоящие на нём, подпрыгивают. — Слушай меня сюда и вникай, пацан, —начинает говорить так, будто перед ним не сын родной, а рядовой боец из Банды. — Ты не дискредитируешь меня своими необдуманными поступками, понял? Это был первый и последний раз, когда я стерпел твою выходку. Я не для того годами строил репутацию, чтобы ты, сопляк, разрушил всё.

— Разрушил? Так ты называешь месть? — сжимаю кулаки до боли в костяшках. — Он на друзей моих напал, на друзей! Этот нарик берега попутал.

— Думаешь, я не в курсе? Все знают и все видят, какой наследник у Шведова. И какой у меня. На этот раз хорошо, ты заступился за друзей. Я смогу это объяснить нашему обществу, но, если это будет систематически продолжаться, — угрожающе качает головой.

— И чё?

— Руслан. Ты уже не мальчик и не подросток, башку включай. Не сегодня-завтра начнётся бойня за власть над Центральной Россией. И уважаемые люди должны будут принять одну из сторон, — впервые батя говорит со мной о делах. — Ты и Демьян – прямые наследники.

— Я – наследник? Ты ж меня на пушечный выстрел к своей Банде не подпускаешь. Не смеши, — ухмыляюсь, качнув головой. — За дебила держишь, что ли?

Равиль был наследником. А я, так, недостойный повеса.

— Мой сын не может быть дебилом. Не имеет права, — высокомерно откидывается на спинку кресла. — Я закрываю глаза на твои похождения и подвиги в университете. Но не думай, что так будет всегда. В один прекрасный день тебе придётся повзрослеть, Руслан.

— Я взрослый.

— Одного сына я уже потерял, — сухо перебивает. — Второго не могу. Давай, подключай мозги. Подумай о матери, она не переживёт, если с тобой чё-то случится.

— С какого со мной чё-то должно случиться? — вообще не секу о чём он толкует. Старческий маразм походу.

— Езжай к своей Елизавете, — слабо улыбнувшись поднимается с места. — Со Шведовыми решу, не сомневайся. Но помни мои слова, сын. Я на тебя рассчитываю.

Глава 21

Лиза

— Лиза! — раздражённый голос Руслана за дверью заставляет непроизвольно вздрогнуть и соскочить с постели. — Открой!

Меня бросает в холодный пот от испуга. Прикладываю ладонь ко лбу, вытирая испарину, но она выступает по новой.

Часто моргая, неотрывно слежу, как этот варвар тарабанит.

Язык так и чешется послать его, сказать, чтобы валил туда, откуда пришёл, но я молчу. Если подам голос, начнётся словесная перепалка и, вообще, он может ворваться.

Мне не нужны проблемы. Не нужны...

— Считаю до трёх. Раз! — делает мощный удар, от которого я вздрагиваю. — Я вынесу нахер эту дверь. Два!

— Уходи, — всхлипнув, неосознанно выкрикиваю, но сразу же закрываю рот ладошкой.

Дура!

— Лиза, открой, ебаный в рот! — на этот раз несчастное дерево сотрясает пинок ногой. — Чё с тобой?

— Что со мной?! — быстрым шагом подхожу к двери, но не открываю. — Ты бросил меня одну. Ушёл!

Язык мой – враг мой. Не успев сказать, сразу же жалею об этом. Не стоит показывать свои уязвимые стороны...

— Мне нужно было отъехать ненадолго, — произносит уже спокойнее, на что я фыркаю.

Он меня раздобрить решил?

— Ну да, конечно. Так я тебе и поверила, Князев, — шиплю, смотря прямо перед собой. Можно подумать, вижу его лицо. — Это всё было ошибкой, понятно? Я искренне, положа руку на сердце, сожалею, что связалась с тобой! Хочу забыть, стереть эту ночь из памяти! — из меня льётся агрессивный поток слов без фильтра, всё то, что лежит на душе.

— Открой, давай поговорим, — хриплый голос по ту сторону так и манит выслушать, поверить, простить, но здравый смысл кричит не вестись.

— Я сказала всё что хотела. Уходи, Руслан!

— Дура, мой друг, Серёга, в реанимации. Я не мог не поехать, — не знаю, что там с ним происходит, но отсутствие злости с его стороны лишь сильнее бесит и выводит из себя.

— Мне на-пле-вать, — выдаю по слогам сквозь ком в горле. — Уходи, пошёл вон! Не хочу тебя