После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

— Ты была счастлива.

— Ты думаешь? — вскинула взгляд я.

В последние годы я часто размышляла об этом. А была ли я счастлива?

Вокруг было темно, я видела только контуры фигуры Гидеона и его светящиеся глаза. А вот он с его зрением хищника наверняка мог разглядеть каждый взмах моих ресниц.

Вокруг кареты звучали обеспокоенные приглушенные голоса — лакей явно вызвал подкпрепление, чтобы выкурить этих Ферли из кареты. Бал открытия Зимнего сезона еще даже не начался — а уже шел куда-то не туда.

— Что ты имеешь в виду? — бросил Гидеон.

Он все еще держал в руках коробку с кольцом, камень в темноте был почти не виден.

— Я… — Я покачала головой. — Наверное, была. Я слишком сильно тебя любила — для меня было радостью просто то, что ты рядом. Это было самым большим счастьем. Но…

— Если ты хочешь поговорить об Офелии…

— Вот уж о ком я никогда в жизни не захочу поговорить, — усмехнулась я. — Нет. Я… я столько подстраивалась.

— Подстраивалась?

Я дернула плечами. Перед внутренним взглядом, как старая кинохроника, пролетала вся моя замужняя жизнь. Свадьба, дети, Гидеон, приемы, слезы, смех, обустройство нового дома, поджатые губы свекрови, блестящие глаза Тео, тяжелый характер Лорейн, снова Гидеон…

— Я так старалась быть идеальной леди Ферли, идеальной женой и матерью, что совсем забыла про себя. Я так хотела тебе угодить, что в итоге запуталась.

— И это все?

Я хмыкнула.

— Я старею, Гидеон. У меня морщины, седые волосы, недавно я обнаружила первое пигментное пятно. Что будет, когда я стану еще старше? Приведешь очередную Офелию? Как говорится, жены стареют, а дебютантки Летнего сезона — никогда!

— Ради проклятой чешуи, Элли! — вдруг вышел из себя Гидеон. — Только не надо заводить эту шарманку. Разве тебе чего-то не хватало? Толпа учителей, лучшие платья, наставники, любые няньки, горничные, украшения — у тебя было все. Что тебе еще было нужно? Я дракон, и у меня есть право жить так, как я хочу. И если ты собираешься по этому поводу читать мне нотации, то...

— Да пошел ты пегасу в задницу! — рявкнула я, сжимая кулаки. — Я не стану твоей женой, Гидеон Ферли. Ни за что. Мне одного раза хватит!

Я открыла дверь кареты и улыбнулась растерянной толпе королевских слуг.

— Прошу прощения, легкое недомогание. Вы не могли бы…

Один из лакеев понятливо протянул мне руку, но его тут же оттеснил назад Гидеон.

Его глаза горели чистой злостью. Как он успел так быстро выскочить из кареты?

— Ты пожалеешь об этом, Элли. О том, что отказала мне.

Внутри все сжалось.

— Пожалею? — прошептала я ему в губы. — Что на самом деле тогда произошло? От чего ты меня спас? Почему я ничего не помню? Что ты от меня скрываешь?

Гидеон молчал.

— Вот видишь, — едва слышно, чтобы услышал только дракон, произнесла я. — А говорил любишь. — Горько усмехнувшись, я добавила уже в полный голос: — Любимый, идем! Мне так не терпится станцевать с тобой наш вальс!

Глава 57

— Я думаю, тебе уже хватит, — прошипел мне в ухо Гидеон.

— Да я только начала, любимый, — прощебетала я, выцепляя с подноса проходящего мимо лакея очередной бокал вина.

Предыдущие два я по-тихому вылила в кадки с растениями, но Гидеон об этом не знал.

Дождавшись, пока лакей пройдет мимо, Гидеон сжал мой локоть и прорычал:

— Не называй меня этим словом.

— Каким?

— Любимый.

— Почему? — хлопнула ресницами я и потянулась к нему, как будто хотела поцеловать. — Ты ведь сказал, что любишь меня.

На секунду мы замерли, а затем он сжал зубы и отстранился.

— Веди себя прилично.

— Я тебе не нравлюсь, любимый? — снова хлопнула я ресницами, поднося бокал к губам.

Пить я не собиралась, конечно, хотя по-хорошему мне не помешало бы любое успокоительное, даже такое.

Хотелось закричать, сбежать отсюда, заплакать, бросится на Гидеона с кулаками, устроить истерику…

Все, что угодно, лишь бы сделать что-то с тем комком чувств внутри, который сочился болью, как кислотой.

Не помню, когда мне в последний раз было так плохо. Кажется, что никогда.

Даже в то время, когда наш брак рушился, внутри оставалась глупая надежда на то, что все это как-то не всерьез. Что Гидеон не мог в самом деле считать, что его измены — не мое дело, он “имеет право”, а я должна молчать и принимать его условия.

Я до глупого упрямо надеялась, что это было сказано сгоряча.

Но сегодня, когда Гидеон сделал мне предложение во второй раз в жизни, я убедилась, что ошибалась. Он действительно так думал. И это не мешало ему считать, что он любит меня.

Как я вообще могла выйти за него замуж? Как могла прожить столько лет с мужчиной и не замечать, какой на самом деле? Не видеть, как мало я для него значу? Как мало вообще для него значат брачные клятвы?

Как мне вообще могло прийти в голову, что Гидеон — не такой, как остальные драконы? Что он верный, что любит меня по-настоящему?

Честное слово, несколько бокалов после таких открытий мне бы не помешали! А лучше — бутылка.

— Скажи, Гидеон, — мурлыкнула я, приближая свое лицо к его. — А был ли ты хоть когда-нибудь мне верен? Я спрашиваю просто для интереса.

— Возьми себя в руки.

— Как я могу взять себя в руки, если до безумия в тебя влюблена? — звонко расхохоталась я, закидывая руки ему на шею и прижимаясь всем телом. Гидеон был по-драконьи горячим, напряженным.

Мы договаривались об этом.

Что будем вести себя — вот так. Абсолютно на грани приличий, ведь только так и бывает у влюбленных.

Конечно, королевский бал — это не прием у Уайетов, тут, мягко говоря, другой масштаб.

Огромный зал с высоченными потолками и хрустальными люстрами, каждая из которых — размером с небольшой остров. Десятки снующих туда-сюда лакеев, целый симфонический оркестр, который играет вальсы, котильоны и другие мелодии, под которые необходимо безупречно танцевать.

Разряженные в пух и прах, но следуя