После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

только отмахнулась. Нет, я бы могла составить список вещей, в которых Гидеон виноват (например, в его руках под юбкой Офелии или в том, что вел себя как последний козел), но в этом...

В этом был виноват Череп.

И я была рада тому, что он больше не навредит ни Лорейн, ни кому-то еще.

Сейчас, когда мой дар вырвался наружу, когда я больше не пыталась его скрыть и все вспомнила... Я вдруг поняла, что чувствую себя даже лучше, чем в тридцать. И, кажется, даже выгляжу уж точно не хуже.

Пожалуй, это стало главным потрясением даже на фоне всего остального.

Лорейн неожиданно серьезно качнула головой.

“Меня, Тео… папу. Ты показала, что можно жить по-другому. Не бояться идти против всех, против традиций. Выбирать себя. Делать что-то… что-то потрясающее, даже если ты женщина, даже если никто в тебя не верит. Это я про твою школу. Можно даже с парочкой государственных преступников подраться и победить! Спасибо. — Лорейн шмыгнула носом и нервно засмеялась. — Боже, поверить не могу! Я могла бы сейчас быть замужем за Энтони, если бы не ты! Какой кошмар! У него же три извилины и те прямые!”

В тот вечер я долго думала о словах Лорейн.

Мы с Гидеоном оба запутались — страдали от этого сами и заставляли страдать наших детей. Когда родители врут себе и притворяются, так легко принять это за правило и поступать так же.

Я как могла играла роль идеальной жены, Гидеон следовал драконьему кодексу — мы танцевали среди этих условностей и не замечали, как все более несчастными становимся мы сами и наши дети.

Если это получилось это изменить, то прошедшие семь лет точно были не зря.

— Элли? — позвал меня Гидеон. — Ты готова?

Я посмотрела в его янтарные глаза и резко кивнула.

Давай сделаем это.

Я не знала, как поступать правильно. Но я точно знала, что хочу снова назвать этого мужчину моим мужем — и будь что будет.

Я готова была дать нам второй шанс, потому что я вдруг очень отчетливо поняла, что ни жизни, ни старости без Гидеона себе не представляю, да и не хочу представлять. Мы оба достаточно ошибались. И что-то мне подсказывало, что в этот раз Гидеон не подведет.

Кивнув, он открыл рот, и тут старшая леди Ферли поднялась.

Она сделала это, опираясь на стол — все-таки возраст, — но весьма решительно.

— У меня есть объявление, — поджав губы, сказала она. — Я ждала, пока все соберутся вместе, чтобы это сказать.

О, надо же. И что за объявление?

Серебряные ложечки пропали, а под подозрением я?

Выдержав эффектную паузу, леди Ферли старшая выпалила:

— Я развожусь.

— Мама, ты… — начал Гидеон и подавился воздухом. — Ты — что?

— Я развожусь с тобой, Майкрофт, — громко объявила старшая леди Ферли, повернувшись к мужу. — Завтра же я подам документы в королевскую канцелярию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем со стола встал старший лорд Ферли. Возраст побелил его волосы и покрыл морщинами кожу, но спина его оставалась прямой, а взгляд — ясным.

— Не говори ерунды! Какой развод? Сядь и не смей меня позорить.

— Нет! — взвизгнула старшая леди Ферли. — Я устала терпеть твое невнимание. Твои измены!

Мой рот открылся. Измены? До сих пор?

А старшая леди Ферли тем временем продолжила:

— Ты хотя бы знаешь, какой сегодня день?

— Среда.

— День нашей годовщины, ты, бесчувственный чурбан!

Повисла тишина.

— Но мам, ваша годовщина свадьбы — в январе, — нерешительно вклинился Гидеон и заслужил полный ярости взгляд.

Мне показалось, что леди Ферли сейчас обратится драконом и что-нибудь подожжет.

Пожалуй, впервые от взгляда свекрови мне захотелось спрятаться под стол.

— А годовщина знакомства? Я годами говорила твоему отцу, как для меня это важно, как я хочу цветов и драгоценностей в этот день — и что?

— Ты несешь какую-то ерунду! — рявкнул лорд Ферли. — Как базарная баба! Немедленно возьми себя в руки!

— Я развожусь с тобой! Почему Элеонора это может сделать, а я — нет? Я столько лет ждала, пока ты исправишься, а теперь устала. У меня новая жизнь!

— Но… — пискнула Лорейн. — Бабушка, тебе почти восемьдесят.

Ох, зря это она. Подрастет — поймет, что можно и нельзя говорить женщинам, которым за тридцать, а то и два раза за тридцать.

Но старшая леди Ферли отреагировала неожиданно спокойно.

— Вот именно, — с достоинством поправила прическу она. — Я не собираюсь остаток жизни проводить с этим мужчиной, у меня все только начинается. Завтра же подаю на развод. Элеонора, милочка. Расскажешь мне, как это делается?

Я поперхнулась воздухом и кивнула. Естественно, расскажу.

А вот о том, что я беременна, скажу, пожалуй, в следующий раз.

Вот будет сюрприз.

И все-таки в одном старшая леди Ферли права: каким бы ни был возраст — все только начинается!

Конец.