Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

вывозить в полном одиночестве после того, как меня бросили. Я могу преодолевать сколько угодно трудностей, но только не с разбитым сердцем. Поэтому я бегу от тебя. Я боюсь, что влюблюсь и сделаю себе этим плохо.

– Спасибо, что рассказала. Осмелюсь предположить, что все это оттого, что ты без остатка любила тех, кто был рядом, но все они уходили. Бабушка, которая очень тебя любила, умерла. Мама не слишком о тебе переживала и предпочитала устраивать свою жизнь. А бывшие-идиоты только пользовались тобой и тоже потом уходили. Синди, после такого я бы тоже никому не доверял, но ты же понимаешь, что быть одной – это никакой не выход?

– Понимаю.

– В таком случае ты позволишь мне научить тебя заботиться о себе? Синди, ты позволишь мне любить тебя? Я окружу тебя заботой и любовью за всех, кто должен был это сделать.

Почему именно такая формулировка? У меня пробегают мурашки, а в груди все переворачивается. В ней разливается тепло. Но мне очень страшно из-за своего навязчивого страха быть брошенной. Черт, но из-за этого же гребаного страха я могу просто потерять важного для себя человека!

– А разве у тебя нет невесты?

– Что, прости?

– Ну ты ведь тогда говорил Ноэлу и отцу, что через год собираешься жениться.

– Ну, да.

– То есть ты собираешься жениться, но сам еще не знаешь, на ком?

– Подожди, ты правда все это время думала, что у меня кто-то есть?

– Да…

Он хлопает себя по лбу.

– Какая же дурочка.

– Эй!

– Ну какая же ты в некоторых вопросах дурочка. – Он притягивает меня к себе, и я была уверена, что сейчас поцелует. Но нет, Кларк смотрит в мои глаза, которые близко-близко, и говорит: – Ни девушки, ни невесты у меня нет. Но есть одна женщина, которая заползла в мою голову так прочно, что я думаю о ней каждую минуту. И ты так и не ответила, Синди, ты позволишь мне любить тебя?

Я целую его. Это четвертый наш поцелуй, и второй, когда инициатива – за мной. Кларк крепче стискивает меня руками, бесконечные бусины платья больно впиваются в мое тело, но Кларк совсем не спешит раздевать меня.

– Ты же не думаешь, что мы опять переспим и я позволю тебе ничего мне не ответить? Хватит бегать. Хочешь отказать – просто сделай это. Хочешь, чтобы мы были вместе, – скажи об этом прямо. А уж нюансы с работой мы как-нибудь уладим. Если ты хочешь быть со мной, я устрою все.

– Хочу.

Я снова тянусь к его губам, он жадно целует меня, но снова прерывается.

– Скажи полностью, чего ты хочешь. И не смей соврать ни мне, ни себе.

– Я хочу быть с тобой. Хочу каждый день влюбляться все сильнее в твои элегантные движения. Хочу слушать тебя и каждый день поражаться тому, какой ты умный и дипломатичный. Хочу каждый день касаться тебя и удивляться, как быстро и сильно ты возбуждаешь меня. Хочу каждый день осознавать, что делаю твою жизнь лучше и радостнее, рассказывая о своих наблюдениях и делясь мыслями. Хочу знать, что ты не обманываешь меня и никуда не исчезнешь.

– Я исполню все твои желания. Обещаю.

Он запускает руку в мои волосы и притягивает за затылок к себе. Кларк целует меня. Целует так пламенно и горячо, что начинает жечь губы. Он смещается к шее, заставляя меня запрокинуть голову и мысленно умолять его не делать так щекотно. Он водит ладонями по шелковому платью, чья тонкая ткань легко позволяет прощупывать мое тело. Кларк ласкает жадными руками мои бедра и забирается под разрез. Он сжимает меня, стискивает и не может насытиться.

– Скажи, тебе ведь тоже не нравится это платье?

– Да, – только слетает с моих губ, как сильные руки Кларка с треском разрывают ткань.

Разрез, который доходил до бедра, теперь рассекает платье полностью до самого верха. Миллионы черных бусин рассыпаются по кровати, но как же Кларку все равно. Он сжимает и целует то одну, то другую мою грудь. А потом еще раз, снова и снова. Спускается поцелуями вдоль пупка, и я схожу с ума от того, как мне щекотно. Кларк приподнимает меня, чтобы вытащить остатки платья и освободить от рукавов. Еще один миллион бусин с разорванной ткани сыпется на постель.

Кларк стоит передо мной на кровати на коленях, снимает за секунду пиджак и бросает в сторону. Расстегивает рубашку и, когда расправляется с последней пуговицей, берет мою руку и кладет себе на грудь.

– Так ты хотела сделать?

Я провожу по его напряженным мышцам пальцами и улыбаюсь от того, как сильно мне это нравится. А потом смещаю обе руки к его ремню, чтобы расстегнуть. Кларк мне не помогает и ждет, пока я сама его раздену. Расстегнув бляшку, я тяну замочек молнии вниз.

Кларк целует меня в шею, и я всхлипываю от одного только предвкушения. Я впиваюсь пальцами в его кожу и готова ее покусывать, лишь бы только он покончил с прелюдией. Я хочу Кларка так сильно, что, как только он перестает томить меня, признаюсь сквозь стон и поцелуй:

– Ты такой классный.

Мне так и остается непонятным, Кларк в принципе такой выносливый или он так сильно хочет меня впечатлить, – мы меняем уже пятую позу, но он, похоже, совсем не спешит завершать процесс. Он целует каждый сантиметр моего тела, касается губами там, где никто не касался, и смотрит на меня так, что я утопаю в его нежности. И я не хочу, чтобы все это заканчивалось.

Я провожу руками по лицу Кларка и притягиваю его к себе. Мне нравятся эти губы. Нравятся, как ничто иное в этом мире. Ни у кого на свете нет таких мягких и горячих губ. Губ, которые так ласково и неустанно шептали бы мое имя.

Он целует мои запястья, ключицы и мочки. Целует мои изгибы и впадинки. Целует там, где мое тело идеально, и там, где у него изъяны. Кажется, для Кларка и нет вовсе никаких изъянов…

То, как он отдается нежности, покоряет меня и заставляет заново в него влюбиться. Сколько еще раз я влюблюсь в тебя, Кларк?..

После мы лежим и пытаемся прийти в себя. Я слышу, как громко и часто колотится его сердце. А он, вероятно, слышит, что мне никак не отдышаться. Мы лежим прямо на миллионах маленьких противных черных бусинок. Их так много, они по всей кровати, но во время секса я не замечала ни одну их них