Дикий - Дженика Сноу

был сплошь мускулистый, мощный, опасный. Я почувствовала, как оживает каждая женская клеточка моего тела. Он воззвал к моим основным побуждениям, к моей потребности просто отбросить все предвзятые представления о том, что должно было произойти и как я хотела, чтобы все прошло.

Мне следовало отвернуться и не таращиться, но я была рабыней его вида, он обошел сарай и исчез. Я повернулась и прислонилась спиной к стене прямо у окна. Нужно было сделать выбор. Я бы либо отбросила всякое представление о том, чего я хочу от него, либо призналась бы во всем, пока не стало слишком поздно. Понять это раньше, чем позже, было бы к лучшему.

5

Диллан

Я видел, как она наблюдала за мной, когда я разделывал оленя, и чувствовал на себе ее пристальный взгляд, когда я снимал грязную рубашку и вытирался. Мне чертовски нравилось, что она смотрела на меня, и я чертовски надеялся, что это вызовет у нее реакцию.

Мне предстояло многое сделать сегодня в отношении нее. Лекси узнала бы, что я хочу, чтобы она была моей, еще до того, как закончится этот день. И если она думает, что просто уйдет отсюда... она достаточно скоро узнает, что я не отпущу ее без борьбы.

Я вышел из небольшого здания, которое я соорудил для душа. В самой кабине не было электричества, и хотя за прошедшие годы я мог бы легко приспособить ее так, чтобы использовать генератор не только для морозилки, я предпочел этот простой образ жизни.

Вода в душе поступала из бачка и подогревалась ручным обогревателем, который я чаще всего не разжигал.

Я вытерся, схватил смену одежды, которая хранилась в душевой кабине, и направился обратно в дом. Мое тело взбудоражилось, мысли о том, что я хотел бы сделать с Лекси и что я хотел бы ей сказать, проносились сквозь меня со скоростью мили в минуту.

Черт, я должен был просто не снимать свою окровавленную одежду, чтобы она могла увидеть внешнюю версию той тьмы, которую я хранил в себе. Это было бы честнее, чем прибираться, как будто я пытался смыть ужасную реальность того, кем я был.

Она либо согласилась бы на то, чего я хотел, либо я бы напугал ее до чертиков.

В любом случае я бы узнал.

Я вошел в хижину и увидел, как она роется в кухонных шкафчиках. Я закрыл дверь, с весьма громким щелчком, похожим на смешок над ситуацией, которая вот-вот должна была разыграться.

Она повернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, ее нервы были на пределе. Я взглянул на стол: большая миска, ложка, мука, сахар и еще несколько предметов были разбросаны по столешнице.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросил я.

Она начала вытирать руки о штаны.

— Я решила занять себя и приготовить тебе что-нибудь поесть. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы поблагодарить за помощь. — Она посмотрела на предметы на столе. — Я имею в виду, еду. — Она нервно хихикнула, и когда поняла, что я не пошевелился и ничего не сказал, я увидел, что ее нервы на пределе.

— Я не голоден. — По крайней мере, не из-за еды.

Но я проголодался по тебе.

— О, — сказала она и выглядела смущенной.

Несмотря на тот факт, что мне никогда не было дела до того, что кто-то говорит, или что они чувствуют — особенно, если я был тем, кто заставлял их чувствовать себя неловко — я хотел, чтобы Лекси знала, что она другая.

— Все равно спасибо. Это был приятный жест. — Мой голос был жестким, грубоватым. В этот момент потребовалось чертовски много самообладания, чтобы не заявить на нее права прямо здесь и сейчас. Но я не был каким-то больным ублюдком. Она повредила голову и нуждалась в отдыхе.

Проявление эмоций никогда не было тем, в чем я был хорош.

— Ты съела гранолу и фрукты, которые я приготовил для тебя? — Я прошел дальше в хижину. Я хотел, чтобы она набралась сил.

Ей понадобятся все силы, чтобы принять то, что я запланировал.

Это была всего лишь одна мысль, которая прорвалась сквозь мой тщательно установленный контроль. Мой член дернулся под джинсами, и я приказал этому ублюдку оставаться внизу.

Я наблюдал за ней, когда она подошла к столу и начала собирать вещи, предположительно, чтобы убрать их.

— Оставь их, — сказал я жестче, чем намеревался. Она мгновенно замерла, затем сделала шаг назад. Мой член снова дернулся от того факта, что она так хорошо повиновалась.

Я придвинулся ближе, преследуя ее, сосредоточившись исключительно на том, как она отреагировала на меня прямо сейчас. Я видел биение ее пульса под ухом. Оно было быстрым, неистовым. Я видел, как она дышала тяжелее, учащеннее. Я посмотрел вниз и увидел, как она переплетает пальцы, ее нервозность была ощутимой.

— Ты убил оленя этим утром? — спросила она слегка дрожащим голосом.

Я был почти уверен, что от нее не исходило ничего, кроме возбуждения. Дело было в том, как она смотрела на меня, и она не очень хорошо умела скрывать свои эмоции.

Выражение ее лица говорило о многом, и мне это чертовски нравилось.

— Да. Я оставил тебя спящей сегодня рано утром. Мне нужно было мясо, чтобы заготовить его на зиму. — На улице было чертовски холодно, и с каждым днем становилось только хуже. При таком образе жизни я не забивал морозилку покупным мясом.

Я выходил и убивал ради этого.

Я придвинулся на шаг ближе. Я оставил ее спящей в моей постели, а сам ушел, но, по правде говоря, я ничего так не хотел, как лечь рядом с ней, снять с нее одежду и раздвинуть ей ноги, прежде чем погрузить свой член в ее тугое тепло.

Отказаться от своей кровати и спать на диване было нелегко только потому, что я чертовски сильно хотел быть рядом с ней.

Я хочу быть в ней.

Черт, я был тверже гранита, и когда я увидел, как Лекси смотрит на мою промежность, я понял, что не было смысла скрывать, что я хочу ее.

Я не хочу этого скрывать, потому что прямо сейчас она точно узнает, чего я желаю.

— Есть кое-что, что нужно сказать, — сказал я ей, подходя еще на шаг ближе.

Она кивнула и облизнула губы, и я уставился на розовую пухлость ее рта. Грязные образы ворвались в мой разум: ее губы обхватили мой член, ее челюсть широко раскрылась, чтобы принять его длину и