Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф

Затем он открыл дверь своей спальни и отправил меня в путь.

ГЛАВА 4

Лука

Первый раз в жизни я пришел в спортзал вовремя.

Всего через полчаса после Эллиота и Уэстона, что для меня было вовремя. Из-за моих поздних ночей утра были трудными. Но прошлой ночью, когда я выгнал гостей Винсента из своей квартиры и позаботился о бушующей эрекции, оставленной длинноногой, причудливой блондинкой, которая самым лучшим образом уничтожила мои простыни, я спал как чертов ребенок.

Только для того, чтобы проснуться рано этим утром, и с воспоминанием о ее вкусе, все еще сладком, на моих губах.

Эллиот Леви, мой друг еще со времен Стэнфорда, невозмутимо приподнял бровь, глядя на свое отражение в зеркале, пока делал подъемы на бицепс. Мое определение раннего прибытия на милю отличалось от определения Эллиота. Он ни разу не появлялся куда-либо более чем на миллисекунду позже назначенного времени.

Я поднялся на открытую беговую дорожку рядом с Уэстоном, третьим участником нашего трио. Он бы сказал, что я третий участник, так как они с Эллиотом были друзьями с детства, но я уютно устроился посередине между ними двумя, так что я никак не мог быть третьим.

Уэстон взглянул на меня, продолжая идти быстрым шагом.

— На этот раз ты выглядишь отдохнувшим.

— Да. Я заснул в одиннадцать.

— В своей постели?

— Да. — Я нажал несколько кнопок на панели управления, и беговая дорожка заработала. — Тоже совсем один.

На свежих простынях, о которых я не упомянул. Хотя какая-то больная, грязная часть меня испытывала искушение лечь в беспорядок этой хорошенькой девушки. Если бы я это сделал, я бы не смог спать, и мой член натерся бы от ночного поглаживания.

Он нажал кнопку, замедлив темп, чтобы соответствовать моему.

— Ты лег спать один?

— Ты говоришь так, будто не веришь мне, Уэст.

— Это не то. — Он вытер потный лоб воротником футболки. — Ты не из тех, кто хвастается тем, что спит один. Это заставляет меня верить, что в этой истории есть нечто большее.

Он поймал меня на крючок. Мне нужно было поговорить о том, что произошло с Сашей вчера вечером, но впервые, а возможно, и никогда, мне действительно не хотелось делиться какими-либо тонкими подробностями. Уэстон был бы за это благодарен. Он всегда насмехался надо мной, но его не волновали новости о размере сисек моей любовницы или о том, как приятно переспать с бывшей гимнасткой. Уэст молчал об этом, но на протяжении многих лет у него была изрядная доля женщин. Без сомнения, все, что я хотел сказать, было старыми новостями.

Теперь, когда он был с Элизой, младшей сестрой Эллиота, те дни стали для него историей. Этот ублюдок был самым счастливым, кого я когда-либо видел.

— Это было последнее веселье, — сказал я ему.

Эллиот подошел, вытирая лицо небольшим полотенцем.

— Почему последнее? — Он сел на тренажер перед беговой дорожкой.

— Я встретился с консультантами, нанятыми советом вчера.

Подбородок Эллиота опустился.

— И? Что они хотели сказать?

— У меня плохая репутация.

Уэстон сухо рассмеялся.

— Это преуменьшение. Нужны были консультанты, чтобы тебе это сказать?

— Как я уже сказал, их пригласило правление. Они провели полную оценку моего имиджа.

Эллиот приостановил жим ногами.

— И к какому же выводу они пришли?

Я покачал головой и издал невесёлый смех.

— Это нехорошо для нового генерального директора «Росси Моторс», которого CNBC (прим. телеканал новостей бизнеса) называет генеральным директором Playboy (прим. эротический журнал для мужчин).

Уэстон фыркнул.

— Дай угадаю, они провели фокус-группу и написали десятистраничный отчет, чтобы донести до тебя эту информацию.

— Неправильно. — Я одарил его улыбкой, которую не совсем почувствовал. То, что моя жизнь завладела мной, не совсем способствовало хорошему юмору. — Пятнадцать.

— И как они посоветовали тебе сменить имидж? — спросил Эллиот.

Со стоном я запустил пальцы в волосы.

— Я должен перестать ходить на мероприятия и в клубы с женщинами, с которыми у меня нет отношений.

— Это значит, что ты пойдешь один, — пояснил Уэстон.

— Правильно, — согласился я.

С тех пор как я неожиданно занял место моего отца на посту генерального директора нашей семейной компании, «Росси Моторс», все его обязанности легли на мои плечи. Это означало, что ужины, конференции, благотворительные мероприятия — одно скучнее и однообразнее другого — теперь стали моей ответственностью. Ранее, будучи вице-президентом, я уже занимался чем-то подобным, но единственным, что делало эти события хоть немного терпимыми, были открытые бары и уверенность в том, что вечером я окажусь в постели с той красивой женщиной, которую привёл с собой в качестве спутницы.

Эллиот снова остановился.

— Тебе сказали, что тебе нельзя встречаться?

— Не так, как я сейчас встречаюсь. На самом деле мне сказали, что состоящие в браке генеральные директора внушают акционерам на семьдесят пять процентов больше доверия.

Уэстон еще немного сбавил скорость.

— Значит, теперь тебе придется жениться?

Эллиот издал сдавленный, удушающий звук.

— Как женится без первого свидания?

— Я не знаю. Это все ерунда, и все это знают. В хороший день я не выхожу из офиса до восьми вечера. С тех пор, как я занял эту должность, весь мой образ жизни изменился. Я даже не успел перепихнуться, и конца этому не видно. Я изменился, даже не пытаясь.

И это меня бесило до бесконечности. В эти дни я был то ли уставшим, то ли злым, а пульсирующая головная боль, почти постоянно поселившаяся за правым глазом, ничему не помогала.

— Если у тебя нет времени, что это за «последнее веселье», о котором ты упомянул? — спросил Уэстон.

— Это было скорее почти веселье, — признался я. — Вчера вечером Вин устроил вечеринку у меня дома.

Эллиот вздрогнул.

— Я не знаю, почему ты позволяешь ему оставаться с тобой неделями подряд. Он хуже мальчишки из студенческого общества.

— Это забавно, потому что я, кажется, помню, что ты не раз называл меня распутным мальчиком из студенческого братства, — парировал я в ответ, хотя он имел справедливую точку зрения и на меня, и на Вина.

Эллиота это не беспокоило.

— Если ты так говоришь. — Он встал c тренажера, вытянув руки над головой.

Уэстон прочистил горло.

— Я думаю, Эллиот пытается сказать, что пока вы оба веселитесь, Вин не уважает твой дом. Разве он не сломал одну из твоих скульптур в последний раз, когда был здесь?

Я вздрогнул от воспоминаний.

— Почти. Он опрокинул ее, но я поймал прежде, чем она упала.

И я устроил ему разнос, но он и сам был огорчен.