Родная чужая мама для дочери магната - Алла Ларина

Бросаю на неё удивлённый взгляд. Сразу два языка, надо же. Но спрашивать что-то опасаюсь, не зная – может быть, Карина была в курсе занятий дочери.

– К папе в компанию приезжает много китайцев, – вздыхает тем временем девочка. – Он говорит, очень важно уметь говорить с людьми на их языке.

– Твой папа абсолютно прав, – киваю уверенно.

Сама закончила лингвистический и знаю, что шесть лет – вполне нормальный возраст, чтобы начинать учить язык. С хорошим преподавателем ребёнок заговорит быстро, если заниматься в игровой форме и применять современные методики. Я какое-то время работала в детском лингвистическом центре. Жаль, его быстро закрыли, неудачное место выбрали, детишек ходило мало на занятия.

Вот работа, которую мне хотелось бы найти, вздыхаю про себя.

– Мне ещё надо сделать домашку, – говорит Алиса, смешно морща нос, и показывает рабочие тетради на столе.

– Помочь тебе? – улыбаюсь, глядя на кривоватые иероглифы в прописях.

– Поможешь, мамочка?! – ребёнок загорается энтузиазмом.

– Конечно! – киваю ей. – Хочешь, пойдём попьём чаю, а заодно прямо там и сделаем, что нужно! Всегда приятнее учиться, если перед этим съесть что-нибудь сладкое, – подмигиваю расплывшейся в широкой улыбке девочке.

В итоге мы располагаемся за стоящим в углу кухонным столом под спускающейся с потолка на длинной "ноге" лампой с красноватым абажуром, которая даёт очень приятный свет. Болтаем, пьём чай, таскаем печенье из миски.

Я показываю Алисе, как произносится один из иероглифов, специально утрируя голос, девочка заливается хохотом.

Смеюсь с ней сама и в этот момент чувствую какой-то странный холодок между лопатками. Разворачиваюсь и вздрагиваю, увидев мужчину, стоящего в дверях.

Глава 8

Денис

– Денис Аркадьевич, из-за срыва переговоров поставки последних комплектующих под угрозой. Сейчас нам нужно срочно… – руководитель кризисного отдела говорит спокойно, но в голосе слышна напряжённость.

Я кручу в пальцах ручку, размеренно постукивая ей по столу. Знаю, эта привычка многих раздражает. Ничего, потерпят.

Мне бы сосредоточиться. Мы долго шли к этой сделке. На самом деле, всё не так плохо, как пытается представить сейчас один из моих замов. Он просто любитель сгустить краски. Но спец крепкий, собственно, за это я его и держу.

Насколько я понял, у китайцев тоже почти одновременно случился какой-то форс-мажор. То ли кому-то плохо стало, то ли ещё что… Так что переговоры не сорваны, просто отложены.

А значит, я сейчас могу сосредоточиться на том, что меня по-настоящему тревожит.

Кара.

Моя всё ещё жена.

Мать моей дочери.

Снова возникшая в моей жизни как раз в тот момент, когда я уже было решил, что справился.

Взбалмошная, эгоистичная, совершенно не имеющая тормозов.

Женщина, которая свела меня с ума. То, что я к ней чувствовал… Это было нечто большее, чем любовь. Это была одержимость. Пламя.

После которого остался пепел.

Кара окончательно ушла примерно полгода назад. Закрутила какой-то очередной безумный роман – к тому времени я уже был не в состоянии реагировать на её измены – и свалила. Честно сказать, почувствовал облегчение.

Давно нужно было подать на развод. Но из-за общего ребёнка и постоянного отсутствия Карины процесс стал бы нервным и небыстрым. И я боялся даже представлять себе, как на это отреагирует Алиса…

Всю нерастраченную любовь я перенёс на дочку. Из-за неё переживал. Потому что мать всегда останется для неё матерью, как бы она себя ни вела.

Вот только теперь… что-то меня цепляет. Я не могу понять, что именно, и это раздражает.

Что с ней случилось за эти полгода? Она как будто побледнела, похудела… Волосы отросли – Кара в своё время что только с ними не делала, красилась во все цвета радуги, а теперь вернулась к своему естественному оттенку. Выглядят, кстати, натурально, как родные, хотя что я понимаю в этих женских причёсках?

Задумываюсь, воскрешая в памяти нашу последнюю встречу за несколько месяцев до дня рождения Алисы.

– Денис Аркадьевич?

Вскидываю глаза на своих людей, которые явно ждут моего ответа.

– Действуем по первоначальному плану, – отвечаю так, как считал и до этого совещания. – Скоординируйте деятельность отделов и отследите возможные косяки. Переговоры всё равно состоятся, после них китайцы наверняка захотят увидеть масштабы нашего производства. Считайте, что отсрочка – это ещё один шанс подчистить хвосты. Доклады мне завтра на стол.

По сути эта встреча не требовалась. Но подчинённые должны осознавать, что я держу руку на пульсе. Так что… пусть работают.

Слежу, как народ выходит из моего кабинета, и тянусь к стационарному телефону. Последняя секретарша и месяца не продержалась. Откуда они берутся, такие безмозглые? Такое ощущение, что все эти девицы идут в секретари только в надежде, что сразу подцепят себе мужика.

К счастью, внутренние номера я и без секретаря знаю наизусть. А людей дисциплинирует, что владелец компании может в любой момент позвонить сам.

– Начальник охраны, слушаю, – звучит в трубке бодрый голос.

– Сергей Иванович, зайди ко мне, – говорю без предисловий.

– Сейчас буду, Денис Аркадьевич.

С хлопком опускаю ручку на стол и откидываюсь в кресле. Надо выяснить, что произошло с Кариной за последние месяцы. Мой безопасник – бывший фээсбэшник, этому человеку я доверяю. Так что пусть роет носом землю.

Дав указания и получив от Сергея обещание, что в течение недели всё будет сделано, пытаюсь сосредоточиться на работе, но нихрена не выходит.

В конце концов, плюнув, вызваниваю водителя и еду домой.

– Жень, как ты Алису с… Кариной довёз? – спрашиваю у мужчины. – Всё нормально было?

– Вполне, Денис Аркадьевич, – Евгений пожимает плечами. – Сидели на заднем сиденье, обнимались, – усмехается, и я настораживаюсь. – Карина пообещала ей косы заплести…

Хмурюсь растерянно. Косы и Кара?.. Ну-ну…

– Денис Аркадьевич… – неуверенно начинает водитель.

– Спрашивай, – киваю устало.

Он очень давно на меня работает. Был свидетелем того, что иной раз творила Кара. Но в его верности и молчании я не сомневаюсь. У него на это есть свои причины.

– Вы… ничего странного не заметили? Я имею в виду Карину…

– Я пока не могу однозначно ответить, – отвечаю, подумав.

Она только что вернулась. Два часа пробыла на дне рождения дочери неделю назад. И сейчас ещё… сколько мы с ней разговаривали? Пять минут?

Что там она мне пыталась сказать перед появлением Виолетты? Нахмурившись, вспоминаю про тёщу. В больницу я звонил, состояние тяжёлое, посещения пока запрещены. Вот тоже… почему это случилось именно сейчас? Она ведь пришла, потому что хотела сказать что-то.

К дому подъезжаем уже в сумерках. Мужчина, которого я посылал с