Одержимость сводного брата - Елена Гром

Смотрела в потолок и мысленно представляла, что Ярослав мог бы написать в письме.

Рассказал бы о своей школе.

О друзьях.

О том, как там в Швейцарии красиво.

О том, как их кормят и какое у него любимое блюдо.

* * *

Месяц пролетел так быстро. Выступление прошло успешно, хотя мы и заняли только третье место. Но даже это вылетело из головы, когда я оказалась в вертолете над лесами и реками по пути домой.

Смотрела вниз с открытым ртом. Я часто летала на вертолете, но каждый раз это захватывает дух. Хотя вроде бы, все уже видела.

Особенно в душе радость расцветала, когда вдалеке показывалась черная точка, а потом увеличивалась.

Увеличивалась.

И вот передо мной дворец, в котором я принцесса. Я так широко заулыбалась, что заболело лицо.

— Мама, мама, мы уже близко! Смотри, там видно дом! А вон то, что за здание⁈ Белое такое, я его не помню.

— Папа тебе расскажет, — посмотрела мама в ту сторону. Она была недовольна. Город она любила больше нашего маленького городка.

Стоило вертолету приземлиться, как я почти с него спрыгнула. Я боялась папу, но любить это мне его не мешало. Так что, когда он появился на вертолетной площадке, я понеслась к нему.

— Папа! Мы приехали!

Он подхватил меня на руки и крепко обнял, опаляя запахом терпкого одеколона.

— Да я твой визг еще с вертолета слышал.

— Ты шутишь! Вертолет же такой громкий.

— Это верно, — спустил он меня на пол, и я рванула к дому, пока они с мамой обнимались. Я иногда думаю, что они очень друг друга любят, а иногда, что мама тоже его боится. Странно это…

На пороге дома меня встретила тетя Маша. Она заправляет горничными и готовит. Очень вкусно готовит. И очень любит поесть. За последние пару месяцев она, кажется, стала еще шире.

— Вот она, наша принцесса приехала! Мы тебя очень ждали. Я смотрела твое выступление. Ты такая молодец!

— Спасибо, — улыбнулась я и поцеловала ее в щеку, пахнущую ванилином и мукой. Скорее всего, будут пирожки. Супер! — Если честно, мне так не терпелось приехать, что я и не заметила, как прошли эти соревнования.

— Ну, ясно, а ты разве уже знаешь…

— Нет, сделаем ей сюрприз, — перебил Машу папа. Я обернулась и увидела, что мама почему-то была невероятно серьезной. Лицо словно исказилось в напряжении, словно она подняла что-то очень тяжелое.

Она тепло поздоровалась с Машей, но в дом зашла, словно там водились приведения.

— Какой сюрприз? — подбежала я к ним. Мне не терпелось узнать.

— Ты голодная? — вместо ответа повела меня на кухню Маша, отвлекая, и я кивнула. Ладно. Все равно ведь узнаю.

— Пирожки с яблоками будут?

— Я знала, что ты их попросишь. Они уже готовы. Садись за стол, расскажи…

— Так какой сюрприз? — не очень красиво, о чем сказал ее взгляд. Но мне так важно знать. Я тут же села за стол и виновато посмотрела. — Извини, теть Маш.

— Ответ на твое письмо, — проговорил папа, заглянув на кухню, и я прижала ладошки к горящим щекам. Не может быть! Уже!

— Правда?

— Конечно, когда я тебе врал?

— И где он⁈ Ответ?

— Скоро придет. Поешь пока.

Придет? У письма выросли ноги? Пирожки — объедение. Такие мягкие, пышные. Нигде таких нет. И яблоки у нас свои. Папа давно нанял семейную пару, они живут где-то рядом и следят за садом.

Я уплетала один за одним, чувствуя, что живот набит до отвала, но мне так хотелось еще.

Но что-то отвлекло меня. Пальцы. Грубо обрезанные ногти. Широкие. Тонкие пальцы на очень жилистой руке. С кожей на пару тонов темнее моей. Эти пальцы опустили белый конверт без марок. С четкой выведенной надписью. Для принцессы.

Сердце застучало.

Горло перехватило.

Есть сразу перехотелось. Наоборот. Внутри образовалась тошнота. Я, часто дыша, стала поднимать взгляд, скользя по вытянувшемуся телу, облаченному в обыкновенный спортивный костюм серого цвета. И все так медленно, с таким трепетом, пока мой взгляд не коснулся синих, как морская пучина, глаз.

— Привет, сестренка.

Глава 9

Это не просто письмо Ярослава. Это сам Ярослав. Но не тот, каким я его смутно помню. И не такой, каким я ожидала его увидеть. В моих фантазиях он был рыцарем с залихватской улыбкой, копной темных волос и мягким взглядом. В моих мечтах он был рыцарем. А сейчас перед собой я вижу Дракона, стрижка которого до невозможности короткая, а острый взгляд обжигает кожу в тех местах, где она видна.

Я не ожидала.

Я действительно не ожидала увидеть его вот так. Таким.

Письмо это одно, а смотреть на него почему-то больно.

Плакать захотелось. Воспоминания вспышками пронеслись в голове. Разговоры, крики, побег и постоянные упреки, что я плакса. Он был не братом, а врагом. Так может он и сейчас такой, просто притворяется?

Я не выдержала.

Сорвалась с места, опрокинув стул, и убежала.

Сама не знаю, что на меня нашло.

Я рада брату.

Очень рада!

Но я не знаю этого юношу. Он не такой, каким я себе его представляла. Совсем не такой. Для меня почти чужой.

Я бегом добралась до комнаты и плюхнулась на кровать, уткнувшись в подушку. Слезы тут же ее намочили. Но спустя пару минут пришло обжигающее чувство вины.

Ну, вот что он подумал?

Что я не рада?

Рада. Очень рада, что теперь он дома.

Но он так вырос! Я помню его совсем другим.

Маленьким, почти одного роста со мной.

А теперь он стал выше. И лицо словно не его. Без улыбки. Без намека на радость. Бледная маска человека, который почти не видел солнце.

— Доча, — зашла мама, закрыла за собой дверь. — Ты чего так ломанулась? Испугалась?

— Нет, нет, конечно. Просто я не ожидала и растерялась.

— Это и понятно. Вы так долго не виделись. Но теперь вы будете жить вместе, — она села на кровать, погладила мою спину, но я продолжала чувствовать ее напряжение.

— Правда? — до сих пор не верится.

— Да. Борис так решил. И я с ним согласилась.

— Жить в Усть-Горске? А как же тренировки?

— Это еще один сюрприз. Но оставим его на завтра. Хочешь погулять в лесу?

— Да, — села я на кровати. — Только…

— Не бойся. Вы пойдете с отцом. Если повезет, увидите оленя или зайчика.

— Здорово, но тогда нужно переодеться.

— Давай так и сделаем, — улыбнулась мама, но в глазах не было и тени радости, но в тот момент я об этом не задумывалась, слишком возбужденная предстоящим приключением и уже готовая извиниться перед Ярославом.

Но стоило мне увидеть его, как извинение терялось за полной тишиной, которая возникала между нами.

Отец приготовил рюкзак, который