Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь - Раяна Спорт

- Я приготовила плов и щи, синнабоны будут готовы через 10 минут, - ответила, как бы опровергая слова Олега, хотя с уверенностью могу сказать, что он их даже не услышал.

«Готовка – прерогатива женщины!» – каждый раз уверенно заявлял он, уплетая приготовленную мной еду.

Олег ничего не ответил. Уселся на стул, словно барин, и ждал свой вкусный ужин. Я уж думала пронесет и вечер пройдет спокойно, но ошиблась. Все пошло по кругу.

- А носки ты мне заштопала или нет все-таки?

«Господи, чертовы носки! Конечно, о них я благополучно забыла».

- Как раз собиралась, - соврала, хоть и не любила это делать. А ведь планы на сегодня у меня были совершенно иными, когда она шла с работы.

Шатаясь, поплелась в зал. Достала с верхней полки нитки и взялась за шитье. Кое-как справившись с работой, отложила носки в сторону и легла на диван.

Голова трещала, что не помогали даже таблетки, самочувствие становилось все хуже и хуже. Да так, что аж ночью я все же решилась вызвать скорую. Делала я это в последний раз десятки лет назад, да и то только для Вани.

Я, конечно, могла бы отказаться от госпитализации и просто удовольствоваться эффектом обезболивающего укола, что они предложили, но оставаться с Олегом более не было мочи. Его безработица во флаконе с алкоголем в последнее время были на высоте и оставляли отвратительное послевкусие.

В последнее время мне все чаще теперь лезли в голову мысли: а нужен он ли он мне? Счастливая ли я с ним? Если про первые годы я еще могла что-то такое сказать, то положа руку на сердце, сейчас это однозначно было бы ложью.

В больнице стояла приятная тишина, а запах хлорки и белизны говорило о том, что здесь полы куда более стерильные, чем у нее дома. Жаль, полностью войти в обстановку мешала боль и плохое состояние.

Меня несмотря на позднюю ночь, всю обкололи, посмотрели несколько врачей, взяли общие анализы и оставили в палате одну.

После того, как лекарство начало действовать, меня накрыла иная проблема, о которой я старалась не думать целый день, по-детски откладывая на потом. Семен. А точнее проблемы с недвижимостью. В кои-то веки решила его послушаться и не советоваться с Олегом, ибо похоже их пути расходятся в ближайшем будущем.

Хотя во мне еще теплилась надежда, что мужчина исправится и вновь вернётся к тому состоянию, едва они познакомились. Тогда он дарил мне периодически цветы, любил целовать и обнимать, еще говорил «спасибо» за ее заботу. Сейчас же все мои труды он воспринимает как должное.

Конечно, в любой ссоре виноваты оба, и стоило сразу говорить о том, что мне не нравилось, а не терпеть, пока Олег превратится в абьюзера. Но мне так хотелось вновь ощущать эту мужскую заботу, так хотелось, чтобы меня обняли и сказали, что я прекрасная женщина, смотрели на влюбленными глазами и оказывали знаки внимания. Чтобы во мне вспыхивало то чувство, от которой сжимается всю нутро, трепет, от которого сносит голову и хочется улыбаться круглосуточно…

Ну а сейчас от него не добьешься не только элементарного уважения, не говоря уже о том, что и финансово он тянул ее вниз своими долгами. Вот как он мог помочь мне с недвижимостью, учитывая, что все эти четыре года даже не подумал съезжать и приобрести собственное жилье? Эта идея изначально была беспочвенной.

В силу своего воспитания я не привыкла тыкать людей в их «должное». Каждый сам выбирает себе, как жить, на что жить и на что тратить. Хоть и выросла в том обществе, где привычно было думать, что мужчина – это добытчик, а женщина – хранительница очага, пример одинокой матери, что нагрузила на свои хрупкие плечи роли обоих родителей, доказали мне, что женщина может все.

Отец умер еще в конце восьмидесятых от рака легких. Вот не стоило ему ехать в Чернобыль, Господи, не стоило! Эту фразу шептала мама до конца своей жизни. Да, конечно, спасательная операция по ликвидации и эвакуации населения была во благо, но за два года острая лучевая болезнь разъела его легкие в топку, что даже кислородные баллоны и аппаратура не спасали. Так, в возрасте сорока лет, их семья сократилась, а позже Семена забрали в армию, откуда он потом не вернулся в отчий дом, а начал самостоятельную жизнь.

Порой мне и впрямь немного волновал вопрос о том, почему он так легко принял тот факт, что она одна осталась в доме у матери. Но по прошествии прожитых лет в голове укоренялась мысль, что он думал так же, как и она: квартира останется его детям. Только вот Люда, вероятно, так не думала. Ведь и впрямь, ее двухлетний сын «конкурировал» еще с тремя детьми Семена от первых браков, и женщина спешила переписать наследство его отца на малыша.

Надо было принимать решение. Может быть махнуть на все и переехать? Ну куда? И в этом возрасте уже куда сложнее найти будет работу.

С этими многочисленными мыслями, я наконец-то заснула глубоким сном, чтобы на следующее утро встретить новый удар судьбы…

- Здравствуйте, присаживайтесь, - предложил главврач, едва я переступила порог его кабинета. Чем весьма удивил. Да и сама встреча. Почему не с тем врачом, который принял меня? К чему именно встреча с заведующим?

Это было большое помещение, с тяжелыми портьерами на окнах и массивным диваном со столиком у окна. Вероятно, для переговоров с лицами более высокого ранга.

Мужчина же, что обратился к ней, восседал за деревянным столом и за более удобным современным стулом у шкафов с книгами и грамотами. Пред ним помимо экрана компьютера грудились куча бумаг и папок, как будто говоря: «наш хозяин человек с печатью и большой буквы».

- Спасибо, - присела в потрепанного вида стул напротив.

- Слушайте, мне жаль Вам сообщать это, и боюсь, я от природы обделен умеем говорить мягко, поэтому сразу перейду к делу, - потирая бороду начал молодой человек, который казался старше своих лет как минимум именно из-за этой самой бороды и мешков под водянистыми глазами. – Мы получили утром Ваши анализы. КТ подтвердили наши опасения. И тут однозначно мы имеем дело с злокачественной раковой опухолью. Пока без дальнейшего обследования я точно