Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Глава 7

— Конечно же, папа не будет против! — смеется Уля, подхватывая одной рукой меня, а второй Рому, и тянет нас за порог.

Что удивительно, за нами следует и Дамир.

— Вы далеко собрались? — недовольно бубнит он, и совершенно ничего не отвечает на утверждение Ули, словно и правда он не против того, чтобы я работала на него.

— На террасе посидим, — отмахивается Уля, а затем все же оборачивается к отцу и, выгибая бровь, спрашивает: — А что? С нами хочешь? Обсудить Тасину работу?

Рома издает смешок, а Дамир неожиданно идет следом за нами. При этом очень неодобрительно глядя на меня. Я теряюсь, отворачиваюсь и начинаю смотреть себе под ноги.

Совершенно никакого впечатления я не произвела на Дамира.

Да и… стоило ли надеяться. Дура.

К моей огромной неожиданности, когда мы попадем на террасу, я вижу на столе свои рисунки, которые я показывала Уле. Когда она успела их не только сюда принести, но и забрать у меня?

Вот у кого бы получилось первоклассно выкрасть часы и остаться при этом незамеченной. Улыбаюсь абсурдности собственных мыслей и пропускаю момент, как со столом равняется Дамир. И пока Рома и Уля устраиваются поудобнее на диванчике, он берет в руки мои рисунки.

Сердце словно обледеневает. Иначе я этого и назвать не могу. Словно я вся горячая-горячая, а внутри меня образовалась глыба льда, которая холодит меня изнутри. Дышать невозможно, ноги немеют, руки сами не свои, я краем взгляда вижу, как Рома берет меня за руку и тянет на диванчик следом за ними, но я словно не чувствую его касаний к моей руке. Зато Дамир, будто ощущает вместо меня, в момент когда я плюхаюсь рядом с Ромой, он отрывает взгляд от рисунка и хмуро смотрит на нас.

— Почему ты вернулся раньше, Ром? — спрашивает Уля и тянется за лимонадом, что тоже ждал нас на столе.

— Так вот… — Роман отпускает меня и ладонью указывает на Дамира, — из-за твоего отца раньше и вернулся. Он сказал что ему нужен только я и никто другой этим делом заниматься не будет.

— А теперь ты, — произносит Дамир, больше не не глядя на Рому, а все еще рассматривая… кажется, уже третий по счету рисунок, — решил скинуть задачу, которую я поручил лично для тебя не то, что на некомпетентного сотрудника, а вообще не на сотрудника.

— Дамир Давидович, — Роман разводит руками, а затем поднимает солнцезащитные очки, я же отмечаю, какие у него красивые глаза.

Голубые-голубые, очень эффектно гармонируют с темными, почти черными волосами и загорелой кожей. И костюм оттеняет их еще сильнее.

— Вы же прекрасно знаете, что сам я не художник и никогда им не был. Хороший рекламщик и мастер выискивать таланты. От бога. Поглядите только какие рисунки, — улыбка Романа становится самодовольной, словно это он сам нарисовал мои рисунки, и их красота и очарование целиком и полностью лишь его заслуга.

В этот момент он становится мне неприятен, несмотря на свой располагающий внешний вид.

— А ты умеешь видеть сквозь бумагу? — усмехается Дамир, отрывает взгляд от моих рисунков и поверх них смотрит на Романа. Причем так смотрит, что я на месте Ромы съежилась бы мгновенно.

— Нет, Ульяна выслала мне их фотографии.

Ульяна в этот момент показательно громко пьет из трубочки лимонад и откидывается на спинку дивана. Словно она здесь не при делах.

А я понимаю, что все, что здесь сейчас происходит спланировано от и до. И весь этот спектакль вплоть до моего красивого наряда рассчитан на одного актера — Дамира.

Что же она творит!

Ведь сама не понимает.

А вот Дамир очень даже понимает, что творится, снова ухмыляется, переводит взгляд на меня и выгибает бровь. И либо я чокнулась, либо сейсас во взгляде Дамира плещется вызов. Не может такого быть.

Я прищуриваюсь, инстинктивно облизываю губы, взгляд Дамира становится еще гуще, он следит за движением моего языка, а затем кидает мои рисунки на стол, словно это ненужные бумажки, место которым лишь в урне.

— У тебя есть четыре дня Рома, чтобы научить ее делать то же самое в графике. Расчет Ульяны был верен, — на выдохе произносит Дамир, складывая руки на груди, — такой стиль рисунков это как раз то, что мне надо.

Со стороны Ули раздается очередной громкий фырк трубочки, словно она дует через нее воздух, и лимонада там совершенно не осталось. На самом деле это она так выражает очередное свое “я тут совершенно не при делах”.

— Дамир Давидович, четыре дня это нереально. Минимум две недели, перед тем как мы сможем показать вам наброски.

— Четыре дня, именно столько есть у этой девушки времени. Дальше ей придется заниматься уже поиском крыши над головой, а не обучением графики.

— Папа! — вскрикивает Уля, громко ставит стакан на столешницу. — Ты сам все слышал две недели. Зачем отвлекать Тасю на поиски никому в этой ситуации ненужного жилья, когда она может быстрее выучиться и отлично поработать над тобой. Над твоим рестораном, то есть.

Я закашливаюсь. Почему-то от Улиных слов мысли в голове роятся сразу в другую сторону. Уж явно не на рабочий лад.

Рома, сидящий рядом, начинает мягко постукивать меня по спине, затем приобнимает и подставляет к моим губам бокал с лимонадом. Я пью. Жадно и долго. Прямо так. Из рук Романа.

— Ульяна, чего ты от меня добиваешься?

— Чтобы ты разрешил Таисии жить у нас столько сколько ей нужно, — четко отвечает Уля, — мое желание неизменно.

— Так, а в чем проблема? Роман усмехается, его ладонь на моем плече сжимается, он отнимает стакан от моих губ, а затем чуть выгибается, заглядывая мне в лицо. Убирает стакан на стол и отодвигает прядь волос, закрывающую мои глаза. — Таисия, у меня полностью свободен второй этаж. Я на него даже не поднимаюсь. Если ты стесняешь Дамира Давидовича, то пойдем ко мне. Меня ты не будешь стеснять.

Молодой мужчина смотрит на меня сочувствующим взглядом, полным участия, и мне совершенно не верится, что и это часть их “игры” с Улей.

Я открываю рот, затем закрываю, поджимаю губы, не в силах сообразить, что мне ответить. Я не хочу идти к нему жить. На самом деле не хочу. Это посторонний для меня мужчина. Хоть и друг Ули. Хоть и фраза “целый второй этаж” звучит очень заманчиво, я все равно не хочу.

Роман же продолжает.

— И научу так всему тебя намного быстрее, —