Обманутая для генерала драконов - Юлия Зимина

Парни не стали спорить, ловко взлетая на коней и направляя их на выход.

Знал, стоит только остаться с ними наедине, как они тут же закидают меня вопросами.

Мы не выбирали, решили остановиться в первой попавшейся таверне. Вот только, стоило нам свернуть на улочку, где она находилась, как слуха коснулся женский крик, привлёкший немало народу:

— Как посмела, мерзавка?! — пухлая женщина цепко держала девушку за руку, выше локтя, грубо дёргая её из стороны в сторону. — Опозорила всю нашу семью! Теперь из-за тебя Рейгар и Рихард не смогут стать алыми стражами! Сама жалкое ничтожество и моих мальчиков решила сделать такими же?! Значит так, делай, что хочешь, но чтобы Савероны приняли тебя обратно! Поняла меня?!..

8. Не так-то легко обрести свободу

Алана

Прошло чуть больше суток с того дня, когда судья даровал мне долгожданную свободу. Он передал дело о разводе в министерство наказаний, которое теперь и займётся судьбой Эстара. Его заветная мечта, стать алым стражем, теперь навсегда останется несбыточной, а свекровь и свёкор превратятся в главных героев грязных сплетен и станут объектом презрения всей империи.

Никогда прежде я не испытывала столь острого чувства злорадства, но сейчас оно переполняло до краёв, и совесть не мучила ни на мгновение.

«Они заслужили! За свои поступки нужно платить!»

Что касается меня… Служитель закона предложил написать заявление о возмещении как морального, так и физического вреда, и я была готова это сделать. Однако выяснилось, что процесс займёт около двух недель, а я не могла себе этого позволить. Собиралась покинуть город как можно скорее, прекрасно понимая, что семья будет меня искать. После их предательства я отреклась от них навсегда и не желала иметь ничего общего. Хотя, если честно, у нас и раньше не наблюдалось ничего общего. В их глазах я всегда и во всём была виновата!

План, который уже наполовину воплотила в жизнь, созрел в моей голове ещё в здании суда. На мне было достаточно украшений, которые я могла продать, чтобы купить лекарские иглы — мой билет в новую жизнь.

С самого детства я увлекалась книгами. Могла настолько погрузиться в чтение, что забывала про еду, засиживаясь до рассвета. Жажда знаний вела меня по жизни, и однажды я наткнулась на удивительную рукопись об акупунктуре. Это открытие поглотило меня целиком. На собственные сбережения я приобрела иглы и начала тайком от семьи обучаться этому искусству, позже практикуясь на слугах поместья. Они были безмерно благодарны мне, ведь такие навыки крайне востребованы. Хорошего лекаря найти непросто, а если и удавалось, то плата за его услуги была непомерно высока.

Помню, как однажды поделилась своей радостью с матерью, рассказав о начале обучения акупунктуре. Вместо поддержки она заперла меня в комнате, крича, чтобы я бросила эту дурную затею.

— Ещё чего не хватало! — рычала она по ту сторону двери. — Таким занимается только простой люд! Опозорить нас вздумала?! Мы из знатного рода, а не какие-то там бродяги! Твоя цель — выйти удачно замуж! Вот об этом думай! И чтобы я больше не слышала о подобном!

В тот день она нашла все мои книги и сожгла их. Мать тряслась за репутацию семьи, боясь, что кто-то узнает о моём увлечении. Она из кожи вон лезла, пытаясь быть на одном уровне с другими знатными семьями, где леди днями напролёт прогуливались по лавкам и пили чай, но даже я понимала — нам до них далеко. Наш род обнищал, гости давно перестали нас посещать, но мать продолжала строить из себя важную особу.

Будь я на её месте, позволила бы дочери развивать свои таланты и открыть лекарскую лавку, которая принесла бы приличный доход. Но она даже слушать об этом не желала, приходя в ярость от одного упоминания об акупунктуре.

Я знала, что смогу зарабатывать этим, причём неплохо. Втайне от семьи я лечила не только слуг, но и их родных. И у меня получалось! Поэтому решила не ждать две недели, пока семейка Саверонов заплатит за причинённый вред, а уйти сразу после продажи украшений и покупки игл.

Мне удалось неплохо выручить за украшения, от которых я избавилась полностью. Даже платье сдала, купив более простое и удобное. Эта вычурность… Для меня она несла только одни беды.

Немного провизии было заготовлено. Я оставила её в комнате, снятой в таверне, и отправилась за своим заказом — иглами, которые мне обещали доставить. Только из-за них я задержалась, планируя покинуть город с рассветом.

Но случилось непредвиденное… Каким-то невероятным образом матери удалось меня отыскать, и её ярости не было предела.

Я уже почти дошла до таверны, когда чья-то рука больно схватила меня и резко дёрнула в сторону.

Ей было плевать, что вокруг полно людей, что они глазеют и шушукаются. Она рычала и шипела, готовая растерзать на месте.

— Пошла! Живо! — потащила она меня.

Вот только я больше не собиралась быть послушной. С неожиданной для самой себя силой вырвала руку из её цепкой хватки. Мать зашипела от возмущения, её лицо исказилось от гнева.

— Не нравится, — в моих глазах пылала ледяная ярость, голос звучал тихо, но отчётливо, — что я разрушила твои тщательно выстроенные планы?

— Ах ты… — прорычала она, и её зрачки на секунду вытянулись, выдавая внутреннюю трансформацию, которая быстро сошла на нет.

Слабая… Как же она слабая. Даже до второго уровня не дотягивала, растрачивая время на пустые развлечения и бездумные покупки.

На моих губах расцвела холодная, почти торжествующая улыбка.

— Не переживай так, — прошептала я. — Всё ещё можно исправить. Отдай Саверонам… себя…

— Ч-что?! — её глаза расширились от шока, руки задрожали. — Что ты такое говоришь?! Какое отношение к этому имею я?!

— Полагаю, — произнесла возле её уха, — для них не имеет значения, у кого забирать магическую энергию…

— Ты… Ты… — голос матери дрожал, срываясь на писк.

Я отступила на шаг, с удовлетворением наблюдая, как кровь отливает от её лица, делая его мертвенно-бледным, а глаза становятся огромными. В них читался неподдельный ужас. Дыхание предательницы участилось, превратившись в прерывистые всхлипы, а взгляд метался по толпе зевак, которые с жадным любопытством следили за нашей сценой.

— Ты предала меня, — эти слова сорвались с моих губ горьким эхом. — Отныне мы чужие люди. И так будет всегда!

Не желая более слушать её, так как силы будто разом покинули меня, я развернулась и неспешно направилась к таверне, улавливая злобное шипение, что донеслось мне вслед:

— Даже