Эарелен - Руслёна Фринбот

смотрели, как свет на моём талисмане то загорался, то потухал, то есть снова возвращался в свой обычный, ровный цвет. Через некоторое время всё прекратилось. Пока я наблюдала с тревогой за ожерельем, Лу исчез, я и не заметила, когда. Увидела только, когда он вдруг вынырнул внезапно перед самым носом, так неожиданно, что я испуганно подскочила:

— "С ума сошёл! Так пугать!!

Он тихонько «похихикал», если можно это так назвать:

— «Извините, моя принцесса! Я не хотел,» — (врёт же, — ворчу я) — это мимо шныряли соглядатаи этого несостоявшегося «жениха» вашей мамы".

Я живо повернулась к нему, оставив, наконец, в покое ожерелье.

— «Кто такие? Должна же я знать своих врагов в лицо… морду… или…? Как их назвать?»-беспомощно развела я руками, похлопав ресницами.

Лу откровенно уже смеялся:

— «У врагов, конечно, морды! А у нас с вами — лица!» — он заверещал весело и даже упал от смеха на спину.

— «Тихо, не надо шуметь», — погрозила я ему пальцем, — «а то вернутся назад и нас тут найдут».

Лу прикрыл ластом свой рот, но глаза всё равно были лукавые-лукавые. Ох, насмешник! Что с ним делать? Я вздохнула и вернулась к началу:

— «Спать будем?»

Дельфин закивал головой:

— «Укладывайтесь, конечно!»

Я опять окинула взглядом мою пещеру в поисках какой-то сухой растительности (ну, вдруг!), но так и не нашла. Сняла юбку, выжала её, расстелила на водорослях и улеглась на них. Глаза сами закрылись. Я уже не могла ни о чём думать. Спать… только спать…

Сколько я спала, не знаю. Мне показалось — очень долго. Подняв голову, осмотрела всё вокруг и подскочила от неожиданности! Из воды на меня смотрело несколько рыбок, они явно ждали моего пробуждения, потому что как только я открыла глаза и посмотрела на них, они запищали и стали быстро-быстро плавать, высовываясь, явно что-то пытаясь сказать. Я настроилась на их «волну» и услышала:

— «Проснулась! Принцесса проснулась!» — верещали они.

— «Да, проснулась» — кивнула им, — «а вы кто? Что вам надо от меня?»

— «Мы должны вам служить — расчёсывать волосы, чистить плавники, ваш хвост».

Я невольно рассмеялась:

— «У меня нет ни хвоста, ни плавников. Но как вы меня нашли?»

И тут с шумом выскочил Лу и я поняла, откуда они про меня знают.

— «Зачем мне служанки? Я сама умею за собой ухаживать, могу и волосы расчесать, и… хвост почистить», — тут я не выдержала и засмеялась.

Лу и рыбки смотрели на мой «хвост» с немым изумлением. Хотя, пожалуй, это одни рыбки так смотрели, а Лу… он покачал головой, вздохнул и нырнул обратно. Через минут пять он снова вынырнул и принёс в зубах гребень, очень красивый и большой.

— «Опустите волосы в воду,» — попросил он.

Не стала капризничать, легла на спину и опустила волосы в воду. Рыбки стали сновать в волосах, туда-сюда, что-то выщипывали, что-то покусывали или откусывали, чувствовала, как они касались своими губами кожи на голове, но, когда встала, волосы стали как грива, огромной пышности, и, ко всему, они стали ещё и волнистыми! Как они это сделали? Я опустила в воду руку и рыбки тут же окружили её и стали покусывать, было щикотно и приятно:

— «Спасибо, рыбки! Вы умницы!»

Они были довольны, помахивали хвостиками и, как мне показалось, улыбались. Лу снова высунулся из воды (где его всё время носит?):

— «Теперь опустите ноги»

Послушно уселась на краю, свесив теперь ноги, и рыбки тут же окружили их и тоже стали «ощипывать». Было приятно сидеть вот так, ни о чём не думая, просто наслаждаться и всё… Рыбки молча делали своё дело, но когда я увидела свои «плавники», которые наросли на ногах у меня уже до самых бёдер (о, Энгеа! докуда оно ещё дорастёт???), моему восхищению не было предела! Ноги блестели и переливались всеми цветами радуги, какие только можно себе представить! Я вскочила и даже чуть не сплясала от восхищения. Но потопала ими с удовольствием.

Поклонилась рыбкам и «сказала» им, что я довольна и они могут быть свободны.

Потом повернулась к Лу:

— «Вообще-то я есть хочу. Здесь едят вообще или как?»

Мой вопрос его не удивил, он тут же деловито кивнул мне на рыбок, не успевших ещё уплыть:

— «Хотите, я их вам сделаю на завтрак?»

— «Ты с ума сошёл? Они мне только что прислуживали, причесали, сделали меня такой красивой, а ты мне предлагаешь их съесть??? Да и потом, я не ем сырую рыбу».

Он вздохнул и тут же уверил меня:

— «Ну, это по-первости, потом привыкнете.»

И тут я вновь заплакала. О, Энгеа, что же это такое! Мало того, что я сама превращаюсь в рыбу, я теперь буду их есть в сыром виде? Ужас какой… Может, просто умереть с голоду и всё? Лягу сейчас на эти камни и помру. Я хочу тёпленького хлебушка, вкусно-вкусно пахнущего, который только мама могла испечь… Похлёбку, пусть рыбную, но чтобы она была с крупой, которой я бы хрустела и смеялась, глядя на маму и отца, которые сидят рядом и тоже смеются. Анар заливает комнату, в которой мы едим, своим светом… кисунька Мэуня трётся о ноги, выпрашивая рыбку…

Я сидела с залитым слезами глазами, ясно видя всех живыми и здоровыми, весёлыми и такими родными… Неужели я больше их никогда не увижу? Рыдания сотрясали меня, я сидела, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом.

Лу положил голову на камни и молчал… Как рыба… То есть не «говорил» мне ничего ни так, ни этак.

Когда я, наконец, отплакалась и подняла голову, то увидела перед собой кучу водорослей, но не мокрых, а… сухих! Как он их принёс в сухом виде? Принялась перебирать их и нашла знакомые, которые мы ели дома, сушили и добавляли в пищу. Я их очень любила пожевать, мама говорила, что они очень полезные. Тут были и солеросы, и анфельтия, и фукусы. А вот и ламинария! Моя любимая…

Жевала водоросли, шмыгала носом и думала о том, что надо как-то привыкать к новой жизни. И больше не плакать. Я же теперь не просто девочка с побережья, ЯннаАр, я теперь… А, кстати, кто я теперь? У меня же было какое-то имя…

— «Лу, как меня зовут? Как меня родители назвали?» — при слове «родители» снова сжалось сердце. Где-то же они должны быть. Да и дедушка есть! Где-то… На берегу были и дедушка, и бабушка, но они стали для меня самыми любимыми родителями… Станут ли такими мои родные?