Не целуй меня - Лана Ирис

Тут есть шанс улизнуть. Я больше не доверяю ему, и боюсь его еще сильнее. Снова опрокинет на меня свою беспощадную гору мышц, а там уже не сбежать, не уйти…

Испьет моей кровушки.

Но все же я кладу ладошку ему в руку, и он тянет меня вверх. Поднимаюсь и тут же натягиваю капюшон до самых ресниц, словно в попытке спрятаться от хищных внимательных глаз.

Он продолжает молчать и разглядывать меня. Изучая… Страшно до жути. Хочется удрать, но мне нужно добыть свои вещи, чтобы не быть опозоренной на столетия вперед. Точнее быть — на ближайший учебный год.

— Я… ты… слушай… мои вещи… я…

Почему я заикаюсь? Помогите кто-нибудь нормально разговаривать. Верните мне адекватную речь.

Делаю глубокий жадный вдох, пока Ворон смотрит на меня и ждет объяснений. Молча.

Спокойно.

Без паники.

Вдох-вдох…

Вдох.

— Я случайно подумала, что твоя сумка — это моя сумка, и положила свои вещи в нее, — скашиваю взгляд ему за спину, где лежит та самая черная сумка с двойной полосой, ради которой я в данный момент рискую жизнью. — Дело в том, что у меня была абсолютно такая же… Я бы хотела забрать, эти вещи мне очень дороги. Вообще, это даже не мои… То есть мои, но меня попросили… То есть, да, это мои вещи, и я должна их забрать! Кое-что очень важное… для… моего сердца…

Что?

Объясните мне, что за романтичную чушь я несу?

Надо было составить пошаговый план изъятия ценностей, а не вот это вот все.

Вечно я импровизирую, надеясь на чудо. А чудо не хочет случаться, и в итоге получается то, что получается.

Но это все от волнения…

Вижу, как идеально ровная улыбка касается губ парня, и подвисаю. Это даже не усмешка, это настоящая улыбка! Хитрая, красивая, и в какой-то мере… ласковая.

Ласковая? Серьёзно? У меня определенно проблемы со зрением. Мне следует приобрести очки! А лучше сразу лупу.

— Я могу… извини, — указываю дрожащим пальчиком на предмет притяжения. — Я могу сама… если ты еще не смотрел… ты же… еще… не смотрел?

Хочется добавить: пожалуйста, умоляю, скажи, что не смотрел.

Сама слышу, как в моем голосе звучит надежда. Ее можно ощутить на физическом уровне.

Ворон отрицательно качает головой, не сводя с меня внимательных прищуренных глаз.

— Что это значит? — испуганно вглядываюсь в его лицо, прикусив губу почти до крови. — Нельзя? Или… Ты не смотрел?

В какой-то мере, я сама запуталась.

— Можешь взять свое, — он отступает, и я тут же делаю шаг, спотыкаясь от радости. И чуть не падаю, что само-собой. Думаю, он уже привык. Парень грубо прихватывает меня за локоть и вновь уверенно вглядывается в мое лицо. Даже самоуверенно. Я говорила, что он высокомерный индюк? — Но взяв мое — останешься должна.

Не понимаю, что означает последняя фраза, но согласно киваю. Разбираться не хочу. Я не планирую брать его вещи. Только свое.

— Спасибо, — тяну с придыханием, вырывая локоть, крепко удерживаемый изящными длинными пальцами.

Подскакиваю к сумке, присаживаюсь на корточки. Спешно схватившись за язычок молнии, замираю. Разворачиваюсь к нему и деловито шепчу:

— Мог бы ты, пожалуйста, отвернуться?

— Нет.

Вот те раз.

Грубиян.

— Но там очень личное! — бурно реагирую я. — Отвернись, пожалуйста!

— Не мог бы, — от этой фразы я вспыхиваю, словно фонарик в ночи. И произносит он ее все тем же грубым голосом.

Делает ленивый шаг ко мне, выходя из тени, в которой он был припрятан до этого.

Его мощная «вампирская» фигура теперь возвышается еще ближе, сияя в отблесках лунного света и загоревшихся воспоминаниях о моих утренних унижениях…

Ладно, к чему красивые речи? Я еще хуже сделала.

Впрочем, куда хуже? Все итак очень плохо. Катастрофически.

Но я попытаюсь быть оптимисткой.

— Ладно, — пищу, развернувшись обратно к сумке. — Можешь посмотреть, если тебе хочется. Тебе, видимо, не знакомо понятие «личное пространство».

Раскрываю сумку и…

… и ничего. Ни записки, ни браслета. Начинаю бессовестно шнырять по его вещам. Сначала с осторожностью, потом с паникой. Сверху лежит все-то же полотенце, но футболки и бутылки воды я не вижу.

Это не та сумка?

— Здесь ничего нет! — вскочив, смотрю на него во все глаза. — Моих вещей нет… Ты… ты… их спрятал? Зачем? Зачем…

Парень делает еще один шаг, отчего-то показавшийся мне хищным. Мы становимся друг напротив друга.

Он не отвечает на мой вопрос, что выводит меня из себя.

— В той сумке было такое же полотенце. Но где мои вещи?

Ужасающая мысль, что всей футбольной команде раздают такие полотенца, пронзает сознание. Это может означать одно — пока я охотилась на Ворона, кто-то из команды нашел мою записку и браслет, и возможно. уже монтирует новое унизительное видео о маленькой влюбленной дурочке-изгое, мечтающей о поцелуе.

Какой невероятный эпилог…

Эпилог моей жизни, если вы не поняли.

Я готова провалиться сквозь землю этого склепа. Прямо сейчас. Это единственный выход. Поймите, тут не до оптимизма.

Раздражает, как Ворон продолжает сканировать меня каким-то платоядным взглядом и молчать.

Зачем он так смотрит? Для чего? Чего добивается?

Гипнотизирует?

Изучает?

Издевается…

Ведь Слава сказал, что ни у кого из команды не было задания.

Что-то здесь явно не сходится…

— Они были в твоей сумке? Ты видел? Да?

Раздражаюсь на возникшую тишину еще больше. Начинаю нервозно дергать завязку от капюшона под внимательным наблюдением парня. Он отслеживает каждый мой жест.

— Ответь мне!

Пожимает плечами, становясь пугающе мрачным. Таким, каким я его обычно вижу.

Таким, каким его все боятся.

И я боюсь.

Особенно сейчас, когда он уверенно надвигается на меня…

Глава 6

— Куда ты? — смотрю, как обходит меня, уверенно идет к стене, полностью покрытой зарослями виноградных листьев.

— Иди за мной, — бросает он тихо, и так властно, что, клянусь, ноги сами делают шаг следом.

— Потайная дверь? Ты серьёзно? — раскрыв рот, прохожу в образовавшийся проход. — Мы и правда в фильме ужасов.

В моем случае — бензопила. Часть последняя.

В темноте я не могу различить детали, но впереди снова лестница, полуразрушенная, ведущая вглубь.

Стою некоторое время и тупо вглядываюсь в сумрак.

— Чего встала? Пойдем, — он берет меня за руку и тащит за собой.

— Не хочу, — резко выдергиваю пальцы из его крепкой ладони и брезгливо вытираю о кофту, потому что ощущаю игольчатые мурашки, будто кожу морозит.

При этом вижу, как парень отслеживает мое действие с убийственным выражением лица. И я мгновенно понимаю, что мне не стоило так делать.

— Не слушаешься меня?

— А должна? —