Не целуй меня - Лана Ирис

— Теперь — да.

— Почему?

— Пойдем, — парень снова берет меня за руку и на этот раз я иду.

Поймите, мне не хочется оставаться одной в этом ужасающем месте. Все здесь выглядит как в страшилках, которыми пугают не только детей, но и взрослых. У меня дрожь по телу от всех этих катакомб и лестниц. Кошмары теперь всю жизнь будут сниться.

— Мне страшно. Что там дальше?

— Увидишь.

— Я боюсь.

— С этого дня тебе придется учиться мне доверять.

— Хорошо, — податливо бормочу, даже не пытаясь понять, о чем речь.

Во первых, Ворон не объясняет, и это я уже усвоила. Да, я быстро схватываю.

Во-вторых, я просто хочу выбраться живой. А дразнить хищника своими надоедливыми вопросами — глупо.

Повторюсь: Я хочу выбраться отсюда Живой.

Мы идем по лестнице, движения аккуратные и медленные. Парень галантно придерживает меня за руку, и если впереди разрушенная ступенька, останавливается и предупреждает.

Такой вот галантный маньяк.

Стены становятся все уже, и я начинаю задыхаться.

Не то, чтобы у меня были проблемы с замкнутыми пространствами, но я правда до одури напугана.

— Далеко еще?

— Почти пришли.

Еще несколько ступеней и вот я ощущаю бесцеремонные руки на талии, и возмущенно выдыхаю, когда Ворон приподнимает меня. А потом ставит на землю, и я вижу, что он перенес меня через небольшую яму. Здесь царит легкий полумрак.

— Почему тут так разрушено все? Что за место? И куда мы идем? И зачем?

И для чего…

— Слишком много вопросов.

Кажется, я его сильно напрягаю.

— Ты хочешь меня убить? — само как-то вырывается.

— Немного.

Ну… мягких мне облачков, ребят.

Тяжело вздыхаю. Получается судорожно.

Этот парень разговорчивостью не отличается. Все кратко и по делу.

Но он точно хочет меня убить. Сам признался. И эта мысль нещадно гложет.

— Не отпустишь меня домой? — смотрю на наши сплетенные руки. Ворон движется впереди, я следую за ним. Но вырвать пальцы не получается. Он сжал их в стальные тиски.

— Нет.

Так. Он маньяк. И он меня собирается здесь замуровать. Да прямо здесь. В этих катакомбах. И никто меня никогда не найдет.

Приехали. Конечная.

Главное сейчас — не злить убийцу. Надо попытаться мягко выяснить, что он собирается предпринять. Поэтому, сделав максимально нежный тон голоса, спрашиваю:

— Что бы ты хотел со мной прямо сейчас сделать? Не скрывай своих самых сокровенных фантазий…

Внезапно останавливается и поворачивается. С размаху врезаюсь в его каменный пресс и выдаю отрывистое оханье.

Пока отшатываясь прихожу в себя, наклоняет ко мне будто высеченное из стали лицо.

Взирает со странными эмоциями, плещущимися в глазах. Сейчас темных, как логово самого дьявола.

Лихорадочно дергая глазницами, жду одеревенев конечностями.

Пересохшие губы нервно облизываю, пока он следит за этим моим действием, взмахивая длинными ресницами.

Сердце выдает полную степень отчаяния, дыхание срывается. Туманным взором наблюдаю, как дергается его кадык, и он ничего не сказав, отворачиваемся и продолжает уверенно идти.

А я как послушная кукла, следую за ним.

Но он мне так и не сказал… что меня ждет…

Предпринимаю попытку номер два.

— Почему на некоторые вопросы ты отвечаешь, а на некоторые — не хочешь?

Не хочешь. Ха-ха. Это я так мягко завуалировала.

— На этот вопрос я тоже не буду отвечать, — непринужденно произносит Ворон, приближаясь к еще одной расшатанной двери.

От возмущения я начинаю фырчать. Парень замирает, не открыв проход. Разворачивается ко мне. Взгляд тяжелый и надменный давит.

— Что это?

— Что? — продолжаю фырчать.

— Как ты это постоянно делаешь? — сжимает мне нос, перекрывая кислород. Несколько раз скручивает его из стороны сторону, после чего отпускает. — Уйми носопетку.

От этого действия я отшатываюсь и закашливаюсь. Рот бесконтрольно открываю и закрываю, быстро хлопая ресничками. Ладошкой провожу по носу, который уверена — стал сливовым. И даже слезы на глазах появились.

— Что ты… сказал…

Не успеваю возмутиться в полной мере, потому что он открывает дверь, и мы выходим в большое помещение с огромным навесом.

Стены украшены разноцветным граффити, и там же я вижу небольшую кучку молодых парней, их голоса не слышно, но они явно оживленно переговариваются.

А еще они выглядят очень крутыми, от них парит энергетика вседозволенности и власти. От таких людей я намерено держусь подальше. Тем более — от таких парней.

Но что ж, это компания подстать Ворону.

Только… что я здесь делаю?

— Кто это? И почему они здесь? — испуганно смотрю на Ворона. Уверена, что испуганно, потому что чувствую, как мои глаза панически расширяются.

И вижу, как он с нехилой усмешкой разглядывает мое лицо.

— Снова задаешь слишком много вопросов. Ты сама пошла за мной.

Он тянет меня за руку, чтобы подойти к этим ребятам, но я прирастаю ногами к полу и тяну его в обратную сторону. Он сильнее тянет на себя, но в этот раз я не поддаюсь.

Парень поворачивается ко мне, его бровь удивленно взлетает вверх.

— Они не обидят меня?

Этот вопрос словно рвется наружу, я не могла не спросить.

— Почему ты думаешь, что они могут обидеть тебя?

— Последнее время все это делают. Все… стараются обидеть меня. Сделать больно. Унизить!

Он разглядывает меня какое-то время молча. Я вижу на его лице новые эмоции, мне трудно объяснить какие, ведь обычно этот человек безэмоционален. Вечно мрачный, грубый и будто бы… закрытый. Закрытый от посторонних глаз.

В гимназии он всегда ходил с одним выражением лица, а тут проявляет целую гамму. Попробуй определи. Это невозможно. И кому расскажу — не поверят.

— Но теперь все будет по-другому, — отвечает он.

Идет вперед, сжав мою ладонь крепче, а я двигаюсь за ним. Я не понимаю, что значат его слова, но выяснять не планирую. Сегодня такой необычный день.

Единственное мое желание — оказаться дома, выпить ведерко успокоительного, и больше никогда не контактировать с этим кошмарным парнем.

Когда мы подходим к ребятам, я замечаю, что они что-то активно обсуждают, возле музыкальной аппаратуры, но когда подходим ближе, резко замолкают.

Слишком медленно разворачиваются и слишком удивленно смотрят на нас. На наши с Вороном сплетенные ладони.

Он здоровается с парнями крепкими мужскими рукопожатиями, но другой своей рукой все еще держит мою.

— Привет, — один из парней, накаченный брюнет в косухе, и тоже с пирсингом в ухе, как и у Ворона, внимательно разглядывает меня. Остальные также смотрят, но теперь стараются делать это не так заметно. — Кто это? — он кивает ему на меня, при этом