Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Она и свекровь ровесницы, но выглядят так, будто между ними лет пятнадцать разницы есть. Одна моложавая, а вторая – моя безумно любимая – очень уставшая, с глазами, полными необъятной тоски.

Мы со Стасом всячески стараемся скрасить её жизнь хотя бы на пенсии, но это трудно. Характер никуда не деть, и помощь она принимает со скрипом. Потому что не привыкла.

Кривить душой не буду, я бы не хотела себе такой жизни.

Рома лаконично вводит Арсеньева в курс дела. Неуплата налогов в особо крупных размерах, участие в преступных схемах, направленных на хищение бюджетных средств… Там такой красивый букет, что им можно похвастаться в определенного круга компаниях, по типу: «Кто больше?!».

– Несколько раз Вас, Владимир Олегович, вызывали на допрос.

– Я был за пределами страны. Вот только вернулся. Походу, очень вовремя, – усмехается.

Он из тех, кто думает, что сможет решить всё деньгами.

Нисколько не беспокоится.

Ну что же… Ему же хуже.

– Когда Вы сможете подъехать к нам, – тон Ромы становится более серьезным.

Наконец-то. Значит, скоро закончим.

– Называйте время, мы с адвокатами приедем, – обводит нас ленивым взглядом.

До чего же тип неприятный. Толку, что хорош собой, если за версту несет высокомерием.

Они успевают только обговорить время, Рома ещё делает запись в своем блокноте, чтобы ничего не забыть и подготовить повестку, как Арсеньев концентрирует внимание на мне, потеряв интерес к следственным мероприятиям.

– Так, значит, это Ваш муж сношал здесь, – кивает в сторону дивана, на который я старалась не смотреть всё это время, – мою супругу.

Он усмехается, черты лица заостряются, но он не выглядит ни оскорбленным, ни злым. Просто констатирует факт.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать личные темы, – божечки, с каждой секундой держаться всё тяжелее. Сколько раз меня еще унизят сегодня?! – Они к делу не относятся.

– Окей. Обсудим их в другом месте, хотя я уверен, юристы очень заинтересуются этим вопросом, – хищно улыбается, давая понять, что Макс усложнил мою жизнь по всем фронтам.

– Единственное место, где я могу что-либо с Вами обсудить – это мой кабинет. Дверь прямо напротив кабинета Романа Ивановича, – приветливо улыбнувшись, стреляю глазами в коллегу. – Мы закончили?

Уточняю скорее для галочки. Потому что на деле мне становится нечем дышать и нужно торопиться на воздух.

Уже по пути на парковку нахожу в телефоне сообщения от сына:

«Мама, когда ты приедешь домой?»

«Мама, срочно приезжай!»

Глава 5

– Где мои дети?

Влетев в дом, первым делом замечаю Максима. Он стоит в тамбуре, опираясь бедром о комод.

Ждет меня. В этом сомнений нет. Подготовился.

– Где они? – повторяю вопрос, так и не дождавшись ответа.

– Вика, тебе нужно успокоиться, – оттолкнувшись, делает шаг ко мне.

– Даже не приближайся, – рявкаю. – Я очень плохо себя контролирую. Не дай бог, сделаю что-то с твоей наглой судейской рожей, заморишься рихтовать.

Меня колотит.

Справляться с собой становится всё тяжелее. Сейчас мы наедине, и желание разорвать его на мелкие части почти что непреодолимо.

Как он мог?

Как вообще в его якобы светлую голову пришла такая тупая идея, как совокупление с неизвестной телкой в людном месте?! Хорошо, не увидела б я, увидели бы другие. Скандалу всё равно быть. Разве не так?!

Вон, Арсеньеву донесли спустя полчаса после приезда. Не удивлюсь, если уже весь город в курсе!

Как же его хваленая безупречная репутация?!

Когда он стал самым молодым судьей кассационной инстанции в нашем федеральном округе, то был очень горд и утверждал, что его быстрому назначению послужили кристально чистый нравственный облик и репутация порядочного семьянина.

А сейчас что?

Пустить жизнь под откос из-за какой-то…

Давлю в себе желание грязно выругаться в голос. Нельзя себя накручивать ещё сильнее.

Как же он меня раздражает! Видеть его не могу и не хочу!

Прохожу мимо, прямо в обуви направляясь вглубь дома.

Зову ребят.

Мне никто не отзывается, и сердце пропускает удар.

Всю дорогу, направляясь сюда, я старалась дозвониться до сына. Слушала длинные гудки и молилась, чтобы с ними все было в порядке.

Конечно, Макс им ничего плохого специально не сделает – не мог же он настолько голову потерять, – но они ведь подростки! Одно неверное слово, и большие неприятности обеспечены.

У сына проблемы с поведением появились пару лет назад. А у доченьки совсем недавно. В них постоянно зреет протест. Гормоны, нагрузки в школе… им и так справляться с собой трудно, а тут ещё папаша решил устроить фейерверк из неприятных эмоций.

Мне требуется минута, чтобы подняться на второй этаж и проверить обе детские.

Макс идет следом, останавливаясь каждый раз, когда я открываю двери и проверяю комнаты на наличие их обитателей.

Раздражает меня своей давящей энергетикой, да и просто присутствием.

– Ну что, убедилась? Их дома нет, – флегматично покачивается взад-вперед, ожидая моего ответа.

– Ты совсем идиот? Где Ева и Женя? – мне хочется обхватить голову руками и сжать. Такое чувство, что она разлетится на части сейчас. Это какой-то кошмар! – Куда ты их дел и зачем? Женя писал мне! Он был дома!

– Был, я их пораньше со школы забрал. Они взяли вещи, и я отвез их к своим родителям. Поплавают в бассейне, отдохнут от уроков… Развеются, одним словом.

– Ты меня за дуру держишь? – заглядываю в его бесстыжие глаза, безрезультатно стараясь отыскать в них совесть. – Думаешь, я не понимаю, зачем ты забрал их?! В бассейне они могли и дома поплавать! Ты специально их увез, чтобы я была сговорчивее. Фролов, ты псих, что ли?! Жене через пару недель пятнадцать исполнится! Его, да и Еву, нельзя просто взять и увезти! Они уже большие и могут сами решить, что им делать и с кем оставаться!

По тому, как дергаются мускулы на лице моего развратного муженька, понимаю – он начинает злиться.

Надо же! Какой циничный козел! Сам облажался, а теперь ему виноват кто-то.

Кто-то очень определенный,