Фиктивный муж - Елена Валерьева

Она еще раз пробегает глазами документ и кивает.

— Это приемлемо. Но я хочу добавить один пункт.

— Какой?

— Если вы нарушите условия, особенно касающиеся детей, вы платите неустойку. В пять раз превышающую сумму контракта. И я имею право разорвать брак в одностороннем порядке без каких-либо финансовых потерь.

Я смотрю на нее. В ее глазах — вызов. Она не просто хочет защитить детей. Она хочет чувствовать себя в безопасности. Хочет иметь рычаг давления. Она боится. И правильно делает.

— Вы мне не доверяете, — говорю я.

— Я не доверяю ни одному мужчине, — отвечает она, и в ее голосе — столько боли, что мне становится не по себе. — Особенно богатому. Особенно тому, кто предлагает сделку, которая кажется слишком выгодной.

Это больно. Неожиданно больно. Я не привык, чтобы меня оценивали по шкале «как Даниил». Но я киваю. Она имеет право.

— Хорошо. Я добавлю этот пункт.

Она выдыхает, и я вижу, как напряжение отпускает ее плечи. Плечи, которые, кажется, несут вес, непосильный для одного человека. Я смотрю на ее руки — тонкие, с длинными пальцами, без колец, с обкусанными ногтями. Руки, которые много работают.

— Значит, свадьба через три дня, — говорит она, и в ее голосе слышится обреченность. — Вы уже выбрали дату?

— Это было единственное окно в моем графике на ближайшие полгода, — шучу я, но она не смеется.

— Вы против пышных церемоний? — спрашиваю я, меняя тему.

— Я против любых церемоний, — вздыхает она, и этот вздох идет откуда-то из глубины души. — Но если надо... надо. Для дела.

— Вы будете выглядеть потрясающе, — говорю я, и это чистая правда.

— Мне все равно, как я буду выглядеть, — отрезает она, и в ее глазах мелькает что-то оборонительное. — Это не настоящая свадьба. Это спектакль. И я не обязана нравиться зрителям.

Она встает, поправляя платье. Движения резкие, нервные.

— Мне пора. У Миши репетитор по логопедии, тетя Света, а Тимофей остается один. Он, конечно, самостоятельный, но...

— Я отвезу, — говорю я, тоже вставая.

— Не нужно, — она берет сумку. — Я доберусь сама. На метро.

— Лера, — останавливаю я ее у двери, касаясь пальцами ее локтя. Она замирает. — Мы скоро будем мужем и женой. Привыкайте к тому, что я буду рядом. Это часть игры. И на метро моя жена ездить не будет.

Она смотрит на меня. В ее глазах мелькает что-то, что я не могу прочитать. Страх? Надежда? Интерес?

— Хорошо, — говорит она тихо. — Но только в рамках игры.

Она уходит, а я остаюсь сидеть в ресторане, глядя на пустой стул напротив. На нем остался ее запах. Ваниль и что-то неуловимое, от чего у меня перехватывает дыхание. Может быть, усталость. Может быть, сила. Может быть, сама жизнь.

Я, кажется, вляпался. И не только в историю с фиктивным браком. Я вляпался в нее. В эту женщину, которая смотрит на меня как на врага, но пахнет домом. Которая боится доверять, но готова на все ради своих детей. Которая, сама того не зная, сломала все мои защиты одним взглядом.

Я набираю номер своего адвоката.

— Сергей, добавь в контракт пункт о неустойке. Да, пятикратная. И еще... подготовь документы на дарение. Если я умру, все переходит ей. Да, полностью. Я подпишу.

Адвокат молчит секунду, потом осторожно спрашивает:

— Артем Андреевич, вы уверены?

Я смотрю на пустой стул, на котором еще не остыл ее запах.

— Уверен.

Глава 5. Лера

До свадьбы два дня. Моя жизнь превратилась в адский круговорот, который затягивает меня все глубже.

С утра — отвести Мишу к логопеду (тетя Света говорит, что прогресс есть, но нужно заниматься каждый день, иначе «шипящие» так и останутся «свистящими»), потом — забрать Тимофея из школы, где классная руководительница, Марья Ивановна, снова жалуется на его поведение. («Он умный, но замкнутый, Валерия, вы бы обратили внимание. Вчера на уроке литературы сказал, что Раскольников был прав. Это тревожный звоночек»). Потом — бегом в салон красоты, куда меня записал Артем. И после этого — встреча с его матерью.

Это последнее пугает меня больше всего.

Я стою перед зеркалом в салоне, и мастер, высокий парень с сережкой в ухе по имени Коля, колдует над моими волосами. В отражении — незнакомка. С уложенными волосами, которые теперь не просто висят, а лежат мягкими волнами, с легким макияжем, который скрывает синяки под глазами от бессонных ночей и придает лицу свежесть. Платье, которое выбрал Артем, висит в гардеробной, которую он оборудовал для меня в своем пентхаусе. Я еще не видела его полностью. Боюсь. Боюсь, что оно будет слишком... откровенным. Слишком дорогим. Слишком настоящим.

— Вы прекрасны, — говорит Коля, убирая последнюю прядь. — Ваш муж будет в восторге.

— Спасибо, — улыбаюсь я, хотя внутри трясется всё. Муж. Какое странное слово.

Меня везут в ресторан. Тот же самый, где мы были вчера. Я выхожу из машины и вижу Артема. Он ждет меня у входа, и, когда видит, его глаза темнеют, становятся почти черными. На нем темно-серый костюм, белая рубашка без галстука, и он выглядит так, будто сошел с обложки мужского журнала.

— Выглядите... — он ищет слово, и я вижу, как он пытается сохранить невозмутимость.

— Сносно? — подсказываю я, стараясь говорить легко.

— Потрясающе, — говорит он, и в его голосе нет ни капли игры. Одна правда.

Он берет меня под руку, и его пальцы чуть заметно сжимают мою ладонь. От этого жеста у меня перехватывает дыхание.

— Моя мать — женщина сложная, — предупреждает он, наклоняясь к моему уху. — Она будет проверять вас на прочность. Не поддавайтесь. Она, как акула, чувствует страх.

— Я прошла проверку на прочность с вашим партнером, — отвечаю я, пытаясь унять дрожь в коленях. — С матерью как-нибудь справлюсь.

Мы входим в кабинет. Женщина, сидящая за столом — точная копия Артема, только в женском обличье. Та же порода, тот же взгляд, оценивающий и холодный. Та же стать. Но в ней есть что-то, чего я не видела в Артеме: жесткость, закаленная годами. Она сидит прямо, словно проглотила аршин, и рассматривает меня так, будто я — кандидат на должность, а не будущая невестка. На ней идеально сидящий костюм, волосы уложены в строгую прическу, на пальце — массивное кольцо с бриллиантом.

— Здравствуйте, Валерия, — говорит она, не поднимаясь. — Мне сказали, что вы мать двоих детей.

— Здравствуйте, — отвечаю я, усаживаясь напротив. Голос звучит ровно, хотя