Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки - Мелина Боярова

трюфель принес нам удачу и помог найти свое место в жизни. Фантазия разгулялась, выискивая варианты того, как можно использовать находку. Первые грибы можно продать, чтобы покрыть долги и ни от кого не зависеть. А дальше, если повезет, и Грошик найдет еще грибы, то, возможно, получится восстановить трактир, сделать его уютным и чистым. Готовить я умела и любила, только некого было радовать своими талантами. Когда живешь одна и прибегаешь домой, только чтобы переночевать и снова идти на работу, то ни о каких кулинарных изысках речи не идет. Зато теперь я могла развернуться, впервые работать на себя и в собственное удовольствие.

От возникшей в голове перспективы меня переполнило эмоциями, отразившимися покалыванием пальцев и новым потоком энергии, который я направила в другие грибы.

— Грошик, а ведь у нас может получиться! — поделилась мыслями с мини-пигом. — Правда, может! Надо только постараться, приложить усилия и хорошенько поработать. А работы я не боюсь, уж поверь!

Память, будто специально подкидывала варианты того, как можно использовать грибы. Насколько я знала, они улучшают вкус и применяются в качестве приправы к самым разнообразным блюдам. Это был тот самый шанс не только выжить в новом мире, но и добиться успеха.

— Мы теперь не пропадем, Грошик! — Ласково погладила мини-пига по голове. — Сделаем наш трактир лучшим на свете, вот увидишь!

Поросенок довольно хрюкнул, подтверждая мои слова, и потерся пятачком об ладонь. Грибы я завернула в большой лист сорной травы, растущей неподалеку, подхватила на руки уставшего после прогулки Грошика и отправилась домой. Впереди меня ожидал нелегкий путь, и я уже сделала по нему первые шаги.

Обратная дорога заняла больше времени. Тело еще плохо слушалось и отзывалось болью в мышцах. Но приятной болью, которая бывает от усталости, а не от одышки или проблем с позвоночником. Небольшой отдых и еда быстро восполнят силы. Вот только еды мне как раз и не на что купить. Прежде чем продать трюфели, надо еще найти покупателя и понять, какая тут система цен, и что из себя представляют деньги. Граф потребовал с меня четыре золотых. Много это или мало? Пока сравнить не с чем. Хотя он же и упомянул, что за эти деньги пахать придется полжизни.

Мда, столько всего предстояло выяснить, что голова шла кругом. Но все это узнаю потом. Сейчас насущная проблема — что я буду есть.

Продираясь через кустарник, я невольно смотрела под ноги, когда заметила коричневые шапки грибов в траве. Пока мне сложно сказать, насколько это место отличалось от родного мира, но грибы очень уж походили на боровики.

Эх, ножичка с собой нет, чтобы не портить грибницу! — вздохнула печально. Но голодный желудок уже давал о себе знать возмущенным урчанием, поэтому собрала находку и сложила в подол. Гроша рискнула выпустить, попросив перед этим никуда не убегать. А малыш будто бы выполнил важную задачу и никуда больше не торопился. Только принюхался к грибам и радостно хрюкнул, мол, хорошие, надо брать.

Я насобирала полный подол даров леса, пока выбралась к опушке. Еще и ягодами полакомилась, похожими на ежевику, только фиолетового оттенка. Уже на выходе из леса наткнулась на куст дикого щавеля.

— А ведь я даже без денег не пропаду! — Сорвала небольшой пучок сочных стеблей растения и улыбнулась.

Бросив случайный взгляд вдаль, я вдруг почувствовала легкий холодок, пробежавший по коже. Грошик, отдохнувший и осмелевший, резво нарезающий круги вокруг меня, тоже замер, а после прижался к моей ноге и жалобно пискнул.

Я присмотрелась к темным силуэтам деревьев и различила, что между стволами дубов застыла человеческая фигура. Вот вроде бы только один раз видела мужчину, но сразу узнала. Граф. Тот самый угрюмый красавец, потребовавший плату за спасение. Он пока не заметил меня и стоял, уставившись в пустоту, погруженный в неведомые мысли. Напряженная поза выдавала сдержанную отрешенность и меланхолию.

Меня невольно охватило волнение, а кончики пальцев засвербели легким покалыванием, когда мужчина медленно, словно нехотя, повернул голову в мою сторону. Его глаза, до этого абсолютно пустые, встретились с моими. В них я не увидела ни прежнего высокомерия, ни холодной отстраненности, а только глубокую невыносимую усталость и пронзительную обреченность. Граф казался изможденным, словно не спал много дней, а тяжелая ноша проблем