Игра на двоих - Татьяна Тальская

«Внешность ниже среднего»… Кто о себе такое пишет?

Таксидермист. Она, значит, весь день набивает мертвых животных. Странный персонаж...

Я, кажется, уже все в этой жизни слышал.

И люди правда находят себе пару на таких сайтах? Как?

Я представляю себе белесую розововолосую женщину на диване, вокруг — двенадцать котов и чучела животных по всей комнате. Меня передергивает.

Просто чудесно.

Дочитываю:

Ищу того, кто всегда одного цвета, но никогда не одного размера.

Всегда внизу, но легко взлетает.

Есть на солнце, но исчезает под дождем.

Не причиняет вреда и не чувствует боли.

О господи! Ну и кринжатина.

Скриню анкету с украденной у меня фоткой, пересылаю ее себе — потом займусь.

Ужин и выпивка с братьями позади, я дома, в своей квартире, расслабляюсь. Через окно в комнату проникает лунный свет. Я потягиваю виски и откидываюсь в кресле.

Смотрю, как уходят в темноту цвета. На полосы света, спускающиеся сверху. Я часто так делаю — сижу ночью и просто рассматриваю картину на стене.

Читаю название: «Предначертано».

О чем она думала, когда писала ее? О человеке или о каком-то событии? Что именно было предначертано? Или… кто?

Я подношу стакан к губам, чувствую, как горячий янтарный алкоголь обжигает горло.

Маргарита Бушуева… художница, которой я восхищаюсь. Женщина, с которой даже не знаком. Как ни странно, мне кажется, что я ее знаю.

В мазках есть честность, какая-то открытая эмоция, глубина, которую я не чувствую в других картинах. Это странно и необъяснимо. Смотреть на ее работы — как заглядывать ей в душу. Завораживает.

Я улыбаюсь, представляя себе немолодую женщину. Я уверен, она красивая — может, уже не внешне, но внутренне точно.

Насколько я знаю, она только недавно появилась на рынке. Я слежу за ее карьерой: у меня есть все ее картины, кроме трех. Всего в мире их около тридцати. Она отшельница, никто толком не знает, кто она такая, ходят только слухи.

Я вкладываюсь только в редкое, уникальное искусство. Потратил миллионы, и моя коллекция одна из лучших в мире.

Но Маргарита — богиня. За ее работами я охочусь.

Я представляю ее где-нибудь в маленьком городке, как она пишет на улице картину на мольберте. Сколько лет назад она создала именно эту? В каком она тогда была состоянии?

Молодая она была или уже нет, была ли влюблена? И кто тот, кому было «суждено»? Любимый? Их ребенок?

Я тяжело выдыхаю, глядя на картину. Надо копнуть глубже. Мне нужно знать, кто она такая.

Я купил двадцать семь ее полотен, спустил целое состояние, и все равно не могу успокоиться, пока не встречусь с ней. Почему — я и сам до конца не знаю.

Знаю одно: это куда лучше, чем думать о Кате Лавровой. Мне срочно нужно отвлечься.

В понедельник начну звонить людям, которые могут что-то знать. Это уже не вопрос выбора. Мне нужно встретить человека, который так на меня влияет… хотя бы затем, чтобы сказать ему об этом.

Беру телефон. На экране всплывает напоминание о фейковом профиле с моей фоткой на том мерзком сайте знакомств.

Эту обманку нужно удалить. Я захожу в приложение, но оно не пускает дальше стартовой страницы, пока не зарегистрируюсь и не создам анкету.

Да что же это за бред?

Я опираюсь щекой на руку и смотрю, как на экране снова крутится красная юбка, как двигаются бедра, как тянутся длинные ноги, как все это вместе складывается в ужасно притягательную картинку. Я прокручиваю запись с камеры чаще, чем готов признаться вслух: кажется, уже каждый час. Не могу остановиться. Снова и снова. Это как запрещенное удовольствие, моя личная запаянная в файл эротика.

Как бы мне ни хотелось сделать вид, что это не так, отрицать бессмысленно: Катя Лаврова меня заводит.

В дверь стучат, я резко сворачиваю окно с записью.

— Да? — отзываюсь.

В щель просовывается голова Кирилла.

— Я вниз, пройдешься?

— Куда?

— В айти.

Я приподнимаю бровь.

— В айти?

— Ага, надо кое-что уточнить с Катей по отчету.

Я уже стою рядом с ним даже раньше, чем успеваю ответить.

— Ты идешь? — удивляется он.

— А почему нет? Надо размять ноги.

Мы спускаемся на лифте, и через пару минут выходим на десятый этаж — IT — отдел. Открытое пространство с рабочими местами, а по периметру — шесть кабинетов с прозрачными стеклянными стенами, жалюзи можно опустить для приватности.

Я иду за Кириллом по коридору. Люди, только увидев меня, резко утыкаются в мониторы, изображают бурную деятельность. Я сюда никогда не захожу. Не было нужды. И сам не понимаю, почему пришел сейчас.

Кирилл останавливается поговорить с кем-то, а я прохожу дальше, подхожу к первой стеклянной двери и читаю табличку: «Екатерина Лаврова».

Ох… Даже от ее имени у меня привкус железа во рту.

— Тук-тук.

— Войдите.

Я открываю дверь.

— Здравствуйте!

Катя поднимает голову от компьютера, явно удивленная.

— Здравствуйте, Илья. Чем обязана такой чести?

Я прикусываю язык, чтобы не огрызнуться. В этой женщине живет мой внутренний язвительный подросток.

— Просто решил устроить обход, — говорю ровно. — Вот и заглянул.

Она натягивает фальшивую улыбку:

— Как мило. Король снизошел до своих верных слуг.

Я стискиваю зубы и смотрю на нее. Как человек, который танцует так легко и искренне, да еще и выглядит при этом так возбуждающе… может быть настолько острым на слова?

Захожу и закрываю дверь, сажусь напротив нее, скрещивая руки на груди.

Она ждет, когда я заговорю… а я молчу. Мы просто смотрим друг на друга.

— Ну? — улыбается она.

Я щурюсь, разглядывая ее. Что с ней не так? Никто не обращается со мной так, как она. Сам факт моего существования выводит ее из себя. Улыбка у нее вроде теплая, а все, что говорит, — с припрятанной агрессией. Настоящая провокаторша.

— Ну и что? — отвечаю.

— Вы вообще говорить собираетесь? — приподнимает бровь она.

Я машинально стряхиваю несуществующую пылинку с пиджака, пытаясь найти хоть какую-то тему для разговора.

— Вам нравится здесь работать? — спрашиваю.

— Вы хотите снова предложить мне денег, чтобы я уволилась?

Я поморщился. Я же правда так делал…

— Конечно нет, — отрезаю. — Не выдумывайте.

Она тяжело выдыхает и разворачивается обратно к экрану.

— Вы что-нибудь хотели обсудить?

Твое маленькое красное платье.

— Не особо, — тяну я, проводя указательным пальцем по губам и продолжая на нее смотреть.

— Тогда… — вновь поднимает бровь она, — в чем дело?

— В чем?

— Почему вы странно ведете себя? — спрашивает она.

— Я не веду себя