Нежить - Амара Кальдерини

class="p">Я не знаю, сколько времени я провела в заточении, часы или минуты, когда давление на мои запястья ослабло, как будто путы были перерезаны, и кляп вытащили у меня изо рта. Я карабкаюсь вверх, в то время как чернильно-черные завитки ночи отступают, словно нити, смотанные в катушку. Я моргаю, пока окружение медленно проясняется, раскрываясь дюйм за дюймом по мере того, как отступают тени.

Ни пляжа, ни пышных растений леса не видно, кроме бирюзового цветка, все еще спрятанного за ухом. Вместо этого я стою посреди огромной комнаты. Я не сразу понял, что зловещие тени собрались на помосте в дальнем конце комнаты, а окружающий интерьер почти такой же темный.

Выгравированные колонны в центре комнаты. Полированный пол. Потолок, возвышающийся надо мной. Все безукоризненно детализировано и совершенно лишено цвета.

Единственный свет исходит от фонарей, развешанных на стенах, обшитых панелями, и звездного света, проникающего через окна от пола до потолка, занимающие всю стену за помостом.

Рядом со мной что-то зашуршало, и я обернулась, чтобы увидеть мужчину, одетого крайне вызывающе, который наблюдает за мной с кривой улыбкой.

— Что ты сделал с Джейми?! — рычу я. У меня нет оружия, и на данный момент я одета не более чем в лохмотья, но я годами тренировалась, чтобы уметь не только защищаться, но и быть хищником. Мужчина огромен и вооружен мечом в ножнах на бедре, поэтому я использую то, что у меня есть: элемент неожиданности.

Я бросаюсь в его ноги. Его глаза расширяются от изумления, и он с визгом падает, когда мое тело врезается в его колени.

— Он был невиновен! — кричу я, нанося сильный удар правой в челюсть мужчины, и мы оба падаем на пол.

— Мисс, у вас…

Руководствуясь скорее инстинктом, чем стратегией, я снова бью его, на этот раз мощным ударом в трахею, который фактически перекрывает ему дыхание. Его карие глаза слезятся и выпучиваются, когда он задыхается, и, хотя он тяжелее меня по меньшей мере на 70 кг, он не делает ни малейшего движения, чтобы сопротивляться.

Он вообще не делает никаких движений, чтобы защититься, даже когда я обхватываю его мускулистую талию и наношу еще два удара по его носу. Он ругается, из его ноздрей хлещет кровь, заляпывая его нелепую рубашку с рюшами и мою жалкую ночную сорочку

С диким рычанием я обхватываю его руками за горло. Мне следовало бы напасть со спины, следовало бы предусмотреть, насколько его шея больше моих рук, но, несмотря на это, мужчина не делает ни единого движения, чтобы остановить меня. Вместо того чтобы оттолкнуть меня, он с раздражением смотрит туда, где на помосте собрались тени.

— Я был бы весьма признателен, если бы ты была так любезна прекратить нападки на мой персонал, — лениво растягивает слова голос из-за завитков тьмы. Или, возможно, этот голос — сама тьма.

Я замираю, глядя на то, как дьявольска энергия извивается в лентах черного дерева, а голос продолжает:

— Сэм, вежливость не распространяется на то, чтобы позволить дикой женщине задушить тебя посреди моего тронного зала. Не думаю, что Марине понравится заканчивать свой день, оттирая твою кровь с мрамора.

Я неуверенно смотрю на мужчину подо мной, Сэма, который улыбается мне странно извиняющейся улыбкой, хотя я пыталась задушить его всего мгновение назад. Затем, тихо сказав:

— Извините, мисс, — он обхватывает меня большими руками за талию и одним плавным движением снимает с себя, осторожно опуская на холодный пол. Едва заметно поморщившись, он поднимается на ноги, отряхивает штаны, прежде чем дружески подмигнуть мне.

При своем полном росте Сэм возвышается как минимум на 30 см. над моим ростом 162 и как минимум вдвое шире меня. Он мог бы легко прервать мою атаку одним мощным ударом, что вызывает вопрос: почему он этого не сделал?

— Прошу прощения, сэр, — говорит Сэм голосу из тени. Он протягивает мне руку и помогает подняться на ноги. Затем отходит на приличное расстояние и сцепляет руки за спиной, как будто вся эта встреча была невыносимо неловкой.

— Это девушка должна извиняться, — вкрадчиво отвечает голос. Мой гнев, который на мгновение сменился замешательством, возвращается на поверхность моей кожи.

Я яростно шагаю к темному концу комнаты, холод черного каменного пола проникает в мои босые ноги.

— Черта с два я буду извиняться! Ты убил моего друга, и, клянусь богом, я перережу тебе глотку за это.

Это не угроза, а обещание. Я поступала и похуже с теми, кто причинял мне боль, и не сомневаюсь, что сделаю это снова. Мораль — это роскошь, предназначенная только для тех, кому никогда не приходилось драть когти, истекать кровью, выживать.

Голос смеется, низкий звук отдается у меня в груди.

— Он был твоим другом?

Еще один смешок, но в нем нет юмора. Он мрачный и опасный.

— Ну и компания у тебя.

Я крадусь вперед, жалея, что не успела выхватить меч Сэма, пока он был в моей власти. Вместо этого я останавливаюсь совсем рядом с возвышением, чтобы сразиться с тем, что скрывается за тенями, имея при себе только тонкую, мокрую ночную сорочку и экзотический цветок.

Платформа сделана из того же блестящего камня, что и колонны, и каждый дюйм обработан в мельчайших деталях.

Пространство над помостом остается до ужаса неясным, окутанным той же субстанцией, что ослепила меня на пляже. Та же сила, что убила Джейми; забрала его молодость и превратила ее в нечто извращенное и дряхлое.

— Почему бы тебе не выйти из тени, ты, трусливый засранец, — рычу я, ярость бурлит у меня в горле. — Или ты можешь смотреть в глаза женщинам только тогда, когда похищаешь их?

— Ты ужасно драматизируешь, разбрасываясь такими словами, как «похищение» и «убийство», — непочтительно отвечает голос. — Единственный, кто угрожает нанесением телесных повреждений в этой комнате, это ты, дорогуша. И, насколько я могу судить, никого не похищали.

Голос снова смеется, и извивающиеся тени вздрагивают, как мне кажется, от… удовольствия? Холодная дрожь пробегает у меня по спине, когда я поражаюсь отчетливому ощущению, что темная сила не только жива, но и осознает происходящее.

— Ты вольна уйти, когда пожелаешь… — еще один жестокий смешок. — Если сможешь найти выход.

Страх скручивает мой желудок, я медленно поворачиваюсь, рассматривая похожую на пещеру комнату более подробно. Черные стены, черный потолок. Черная ночь за богато украшенными окнами. И совершенно не видно дверей.

Я разворачиваюсь, дрожа от ярости, и делаю еще два решительных шага к возвышению.

— Я уничтожу тебя за то, что ты причинил боль этому мальчику. Мне наплевать на то, кто