Пленная принцесса Братвы - Коул Джаггер

Он разводит руками, оглядывая направо и налево совершенно пустынное, пыльное шоссе.

— Может быть, дальнобойщик подвезет тебя, если ты будешь с ним очень дружелюбна.

Я поджимаю губы. — Куда ты меня вез?

Он закатывает глаза. — Я никуда тебя не 'вез', блядь. Я ехал по своим делам, а ты увязалась за мной.

Я усмехаюсь. — О, как будто ты сказал мне "нет".

Он смотрит на меня. — Ух ты, это... — качает он головой. Он поднимает руку и проводит пальцами по темной щетине на своей идеальной челюсти. — Это что-то нормальное.

— О, пожалуйста, даже не пытайся. Тебе, наверное, не терпится похвастаться перед приятелями, кто сегодня был у тебя на байке.

Он хмурит брови. — Принцесса, я бы лучше никому из своих знакомых не говорил, что я был настолько глуп, что позволил какой-то сумасшедшей цыпочке прокатиться на моем мотоцикле и она чуть не убила нас обоих.

Я хмурюсь. Это уже второй раз, когда он называет меня случайной девчонкой. В каком-то смысле, это освежает, что он не ведет себя странно по поводу моей известности, как большинство людей. Хотя в тщеславном смысле это немного раздражает.

Внезапно он разворачивается и широкими шагами направляется обратно к мотоциклу. У меня сердце замирает.

— Эй! Постой! Ты что, с ума сошёл?! Что ты делаешь?!

— Уезжаю.

У меня отвисает челюсть. — Ты не можешь просто оставить меня здесь!!

— Да? — Он оглядывается на меня через плечо, затягивая пряжку на седельных сумках. — Наблюдай.

Отчаяние начинает сжимать мое горло. — Пожалуйста! Прости меня, ладно? Куда ты собрался...

— Собираюсь, а не «собрался». Я всё ещё еду туда.

Я поджимаю губы. — Ладно, куда ты едешь?

Он смотрит на меня с широкой улыбкой. — Уединенная хижина.

Я сглатываю. — Слушай, я же говорила, что заплачу тебе двадцать тысяч...

Он смеется. — Я уверен.

— Ты думаешь, я лгу?

— Ага.

Я смотрю на него. — Ты серьезно не думаешь, что у меня завалялось двадцать тысяч? Ты что, не видел моего дома?

Он смеется. — Ты перестала принимать свои чертовы лекарства, принцесса.

Я смотрю на него. Охренеть, есть шанс, что этот человек на самом деле не знает, кто я. Я знаю, это звучит чертовски самонадеянно, но как это вообще возможно?

— Я не шучу! Я могу серьезно дать тебе двадцать тысяч...

— Мне не нужны твои фальшивые деньги, милая, — рычит он, перекидывая ногу через мотоцикл.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты придурок?!

— Возможно. — Он пожимает плечами и смотрит на меня. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты невоспитанный ребенок?

Я начинаю открывать рот, но он меня перебивает. — P.S., какой бы ни был ответ, поверь, этого недостаточно.

Мой нос морщится. — Иди на хуй.

Он вздыхает и снова поворачивается ко мне. — Знаешь что, милая? — В его голосе есть дикая нотка. Я дрожу, когда он снова перекидывает ногу через мотоцикл и слезает, поворачиваясь ко мне, а мою кожу покалывает.

— Я мог бы.

Я вздрагиваю, когда его прекрасные глаза пронзают мои.

— Пойти на хуй.

Мой пульс учащается.

— Ты... ты не посмеешь прикоснуться...

— Да, я бы посмел, — рычит он. Он подходит ко мне еще ближе. Часть меня хочет повернуться и убежать. Или, по крайней мере, отступить. Но мои ноги словно застряли и не реагируют.

Мужчина ухмыляется мне. — Я честно думаю, что это может улучшить твое чертово психическое состояние, не говоря уже о твоем отношении.

У меня отвисает челюсть. — Ты высокомерный ублюдок...

— Вот в чем проблема, принцесса?

— Перестань называть меня так…!

— Тебе просто нужно, чтобы тебя трахнули?

Я сглатываю. Мое лицо яростно горит. Моя кожа покалывает по всему телу. Тепло пульсирует и скапливается между моих бедер. Мы так близко. Он на самом деле прямо передо мной сейчас, нависает надо мной, смотрит мне в глаза. Я могла бы поднять руку и коснуться его груди.

Мое тело дрожит. Мое дыхание становится тяжелым. Мое сердце колотится, и я чувствую, как мои соски твердеют под моим топом.

Я внезапно перешла от панической ситуации, связанной с похищением, к самому жаркому и взрывоопасному моменту в моей жизни.

— Дело в том, принцесса, — тихо рычит он. Его глаза сверкают, когда он наклоняется. — Я хочу.

У меня перехватывает дыхание.

— Я бы трахнул тебя прямо здесь и сейчас, на обочине этой дороги.

Я вся дрожу от жара. Мои ноги как желе, а трусики мокрые.

— Ты...

— Я просто не знаю, достаточно ли там места.

Я хмурюсь. — Что?

Он широко ухмыляется. — С твоим огромным эго и этой огромной палкой в заднице...

Я бью его, сильно. Его голова откидывается набок, и я с ужасом наблюдаю, как скрипит его челюсть. Его глаза горят, и рычание рокочет в его горле.

— Что, принцесса? — тихо прошипел он, оборачиваясь ко мне. — Я не совсем расслышал...

Моя рука взлетает, чтобы снова ударить его. Но на этот раз я задыхаюсь, когда он хватает мое запястье своей рукой. Он дергает меня к себе, и я падаю на его большую мускулистую грудь. Мой пульс учащается. Моя голова кружится. Мои ноги слабеют, когда я смотрю в его прекрасные глаза.

— Убери свои гребаные руки от...

— Нет, спасибо.

Его рот прижимается к моему, и я стону, когда поцелуй посылает огонь сквозь мои пальцы ног. Но я не бью его. Я не отталкиваю его и не пытаюсь убежать.

Я целую его в ответ.

Теперь я знаю, что я точно сумасшедшая.

Глава 4

Восемнадцать лет назад:

Удар-удар-удар-удар…

Мяч-мешок ритмично подпрыгивает на моем кулаке. Снова и снова, он бьется снова и снова, как барабан, подстраиваясь под мое сердцебиение.

— Нико!

Я не слышу голос мистера Палмера. Все, что я слышу, это Удар-удар-удар-удар. Все, что я вижу, это боксерская груша, отскакивающая от заднего обода, а затем возвращающаяся в мой кулак.

Каждый удар почти отбрасывает меня назад со стула. Я большой для своего возраста, но мне все еще только девять. С помощью стула я поднимаюсь на высоту мешка гораздо легче, чем подпрыгивая для каждого взмаха. Мои глаза сужаются. Моя челюсть сжимается, когда я считаю повторения, как мантру.

Удар-удар-удар-удар…

— Эй! Нико!

Удар-удар-удар-удар…

Внезапно высовывается обветренная, покрытая шрамами рука и останавливает мешок. Мой кулак дико размахивает в воздухе, почти сбивая меня с табурета, прежде чем мужчина удерживает меня. Он хихикает, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него с рычанием на губах.

— Ух ты, ух ты! Полегче, Али