Хозяйка старого графства. Книга 1 - Мила Север

Вспоминай нас хоть изредка!

Шли вестника, он хоть и небольшие сообщения, но передать сможет. Помни, два-три предложения, не более.

Почтовая шкатулка приедет с обозом, но то когда ещё будет!

Целую тебя, твоя маменька ”.

Вынула из саквояжа объёмный свёрток, развернула - ах! Какая всё же у Лизоньки заботливая маменька. Сверху лежали нежно-сиреневые теплые тапочки на небольшой платформе, отделанные мехом и расшитые камнями. Под тапочками был аккуратно свернут бледно-сиреневый пеньюар, или даже целое ночное платье - у нас в таком можно было бы и гулять пойти, сошло бы за вечернее, только не открытое. А под ночным платьем был он - совершенно невероятный, белый в сиреневых узорах, белым мехом отороченный и подбитый им же халат. Целая шуба. Ну почти.

Видимо, “графство на северной окраине” воспринималось маменькой как что-то вроде нашей Сибири - холодное, заснеженное, с ветрами и сквозняками.

— Ох, красота-то какая!, - ахнула Катти. Я бы тоже ахнула, но лишние эмоции у благородных дев тут не в чести. Так что я просто прижалась лицом к этому невероятно-уютному меховому счастью.

— Я вам ванну пока наберу, ополоснётесь с дороги да и переоденетесь, ко сну-то!, - Катти уже щебетала из-за неприметной ширмы, отгораживающей ваннную комнату. Зажурчала вода, запахло лавандой.

— Полотенца тут свежие, не подумайте! Их-то тут каждый раз меняли, как и простыни, - Катти щебетала из ванной, а меня наконец-то отпускало напряжение.

Это был долгий, долгий день, и скоро он наконец-то закончится.

— Ну вот и всё, давайте я вам платье расстегну, унесу его в прачечную завтра. Красота-то какая!

Катти ловко расстегнула платье, и ушла.

Напоследок крикнула мне, чтобы я не забывала про колокольчик утром. Слышно было, как закрылась дверь.

Я осталась одна. Скинула платье, прошла за ширму - там действительно была ванная. Целая комната, разве что вместо двери - ширма. Светились настенные светильники, большая ванна на львиных лапах была наполнена водой и благоухала лавандой. Рядом был унитаз, чертовски похожий на привычный мне, отдельно стоял столик с раковиной и зеркалом над ней. На полке рядом лежали свернутые полотенца.

Я посмотрелась в зеркало - какая женщина удержится от такого?

Глава 7

Из зеркала на меня смотрела усталая, но очень красивая природная блондинка с восхитительными сине-зелеными глазами. Аквамариновые, завораживающие.

Стройная, белокожая, с вполне сформированной грудью, тонкой талией и покатыми бёдрами. Всё же Лизонька была действительно красива, какой-то фарфоровой, кукольной немного красотой.

И что характерно, от удара ножом даже шрама не осталось, везде-то кожа была гладкая, без рубцов, без растяжек. Чудо как хороша!

А теперь это я-мы такие красивые, и размениваться по глупостям не будем. Хватит с нас пока что неудачных браков и мужей-убийц.

Всё у меня будет хорошо. Осталось только понять, что именно надо привести в порядок и глубину этой ямы с неопределённостью.

Вода была приятной, я смывала с себя грязь, усталость и прошлую жизнь. Свою неустроенность, Лизонькину глупость и эгоизм, обе смерти, тоску по несбывшимся мечтам. Вода всё смоет.

Здесь у меня появился второй шанс на жизнь, и этот шанс не упущу.

С этими мыслями встала из воды, всё равно она уже начала остывать. Вытерлась полотенцем, облачилась в ночное платье и теплый халат и отправилась спать.

Сон, наконец-то сон!

Ну что, проверим детскую глупость? Ложусь на новом месте, приснись жених невесте. Интересно, приснится или нет?

Проспала! На работу же проспала, будильник не услышала! Подскочила как ужаленная, с удивлением осмотрелась - и всё вспомнила.

Нет у меня больше работы, на которую можно опоздать. Есть графство, множество вопросов и пока очень мало ответов. Раз уж проснулась, значит, пора.

Встала с кровати, сунула ноги в тапочки - на редкость тёплые и уютные оказались - и подошла к окну, смело отдёрнув штору.

Апчхи!

Это я прям смело сделала.

И совершенно зря.

Окно оказалось невероятно мутным и грязным, было понятно разве что очевидное - солнце уже взошло. Остальное просто не было видно за слоями грязи и паутиной. В паутине сиротливо болтались давно мертвые и сухие мухи.

Штора же была не просто пыльная - казалось, что накопившаяся пыль покрывает её такой же толщиной, что и сама ткань. Я посмотрела руку, которой сдвинула штору - на пальцах остались явные серые следы.

Ужас какой!

В неярком солнечном свете спальня оказалась в куда худшем состоянии, чем казалось ночью. Брр! Срочно надо привести хотя бы эти покои в порядок - надо же с чего-то начинать!

Так, решено. Знакомлюсь с обитателями поместья, организую уборку графских покоев, потом нужен кабинет и библиотека. Должен же здесь быть рабочий кабинет?

И вот уже в кабинете буду составлять список вопросов и ответов - каков штат, кто чем занят в особняке, где у графства доходы и расходы, кому сообщать об соединившимся с родовым алтарём графе Остервальде, как юридически грамотно теперь оформить свой статус, каковы мои обязанности как графини и прочее, и прочее.

Как там было у классика?

“Открылась бездна, звёзд полна. Числа нет звёздам, бездне дна”.

Вот уточнением этой бездны и займёмся. По порядку, шаг за шагом.

Но с самого начала мной было принято волевое решение вытряхнуть всё из саквояжа, собранного маменькой. Интересно, как маменьку зовут?

Апполинария Ждановна, в девичестве Земская. Хорошего купеческого рода, славного умом, деловой хваткой и отменным здоровьем, за что и была батюшкой выбрана - откликнулась Лизонькина память. Полечка, так маменьку папенька звал, когда без лишних ушей . И ещё фыркнула так, недовольно, мол купеческая дочь, и манеры такие же.

Но это дополнение я мимо ушей пропустила. По моим ощущениям, Апполинария Ждановна женщиной была рачительной, детей своих любила и заботилась.

В саквояже оказались следующие вещи:

набор для утреннего умывания

щетка для волос, две штуки

домашнее платье, две штуки

уличное тёплое платье, одна штука

уличные ботиночки и перчатки к ним в тон (коричневые, кожаные)

осеннее пальто

швейный набор

брошь в виде маленькой птички, почему-то теплая на ощупь (это артефакт, птица-вестник, всплыло Лизонькино воспоминание - сжимаешь в ладони, активируешь, передаешь короткое послание и представляешь себе того, кому послание - и вестник улетит, передаст сказанное в течение