Развод. Когда ты потерял меня - Лилия Лис

попыталась втянуть его обратно, издавая тихий, сиплый, похожий на хрип звук. Не Вика в дорогом платье, не изысканные часы, а именно эта, до боли родная и в то же время отвратительно чужая рука рядом с моей сестрой, стала последней, самой беспощадной точкой.

Он не просто целовал её в парке, когда врал мне, что у него «завал» на работе. Сегодня он открыто проводил с ней романтический, долгий вечер, который, по его словам, должен был посвятить мне — нашему разговору, нашему, «последнему шансу». Его ложь была двухслойной, и каждый слой был одинаково отвратителен.

Я тут же, дрожащими пальцами, зашла в социальные сети. Вика, конечно, была там. И там она, по своей обычной самоуверенности, не удаляла ничего.

Актуальная сторис: Вика сидит за столом, в том самом полутемном, узнанном мной ресторане. Она пьет вино, улыбается в камеру, делая селфи, и подписывает, словно насмехаясь: «Лучший ужин с лучшим мужчиной. Спасибо за заботу! »

Сердце сжалось до размеров крошечного камня от дикого, разрывающего чувства, которое было хуже физической боли — чистое, животное отвращение.

Значит, Дима не на работе. Не на «срочном совещании». Он на свидании. И это свидание длится до поздней, глубокой ночи.

Вспыхнуло окончательное, кристально чистое осознание: Дима, Вика, моя мать. Это не какой-то невинный любовный треугольник. Это был продуманный, подлый союз, направленный против меня. Я вспомнила победное, сияющее лицо матери сегодня вечером, когда она сказала, что Вика «на свидании». Она знала. Она покрывала их. Её гордость за Вику — бойкую, пробивную, «идеальную» — была лишь способом доказать мне, «бесхребетной мямле», что я не достойна ни этого мужа, ни какого-либо счастья.

Я не помню, как прошли следующие два часа. Они провалились в чёрную пустоту. Я сидела в кромешной темноте, сжимая телефон, и ждала. Внутри всё дотла выгорело, не оставив ни следа живого чувства, только холодная, звенящая, стальная решимость.

Дима вернулся заполночь.

Я слышала, как предательски скрипнула входная дверь, как он тихо чертыхнулся, споткнувшись о ботинок в прихожей. Я лежала в кровати, повернувшись спиной к двери, и притворилась мертвой, а не спящей. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, этот стук громом разносится по всему дому.

— Лен? — едва слышно шепотом позвал он.

Я не шелохнулась.

Через минуту кровать ощутимо прогнулась под его весом. От мужа сильно пахло табаком и тем самым, приторно-сладковатым парфюмом, который любила Вика. Он, очевидно, пытался перебить его мятной жвачкой, но эта мерзкая смесь вызывала у меня лишь тошноту. Он не пошел в душ, просто стянул джинсы и рухнул на подушку, словно так и нужно. Через пять минут его дыхание выровнялось. Этот человек предал меня, унизил, растоптал, а теперь он спит, как невинный младенец, всего в шаге от меня. Ненависть скрутила меня.

Я выждала еще полчаса, считая секунды. В голове билась одна, навязчивая мысль: «Мне нужно знать всё. С самого, самого начала».

Аккуратно, стараясь не скрипнуть пружинами и не выдать себя ни единым звуком, я сползла с кровати. Дима спал крепко, уже не проснется до утра. Его смартфон лежал на тумбочке, подключенный к зарядке. Отсканировав его пальцем, я без труда разблокировала телефон.

На цыпочках вышла из спальни, медленно прикрыв дверь, и заперлась в ванной. Опустилась на холодный коврик, прислонилась спиной к кафельной стене и открыла мессенджер. Поиск. «Вика».

Переписка была не просто длинной — она была бесконечной, как пропасть. Я прокрутила её в самое начало, на три месяца назад. Мне нужно было видеть саму точку отсчёта, как это началось.

20 апреля.

Вика: «Дим, привет. Извини, что дергаю. У меня кран на кухне сорвало… Лена трубку не берет »

Дима: «Привет. Без паники. Через 20 минут буду».

Вика: «Ты мой спаситель! ❤️ Что бы я без тебя делала».

25 апреля.

Вика: «Спасибо еще раз за полку. Ты такой рукастый. Вот повезло Ленке. А мой бывший даже гвоздь забить не мог, только пил».

Вика: «Просто обидно. У Лены такой муж — и красивый, и заботливый, и всё в дом. А она вечно с кислым лицом ходит. Не ценит она тебя, Димка».

Меня разозлило не то, что Вика это написала, а то, что Дима даже не подумал ответить ей ни слова в мою защиту. Чёрт возьми, да я эти месяцы не жила, я существовала на грани, я спала по три часа в сутки.

6 мая.

Дима: «Устал на работе как собака. Домой идти не хочется, там опять пилежка начнется. Почему ты не приготовил, почему не убрал…»

Вика: «Бедный мой котик Приезжай ко мне? Я борщ сварила, пампушки испекла. Посидим тихо, никто тебе мозг выносить не будет. Кирилл у бабушки».

Дима: «Спасибо, Вик. Ты настоящий друг. Лена меня совсем не слышит в последнее время. Только о ребенке и говорит».

Вика: «Я тебя понимаю, как никто. Мужчине нужна ласка и поддержка, а не претензии. Ты же у нас герой, тебе отдыхать надо »

«Герой». Это слово заставило меня содрогнуться. В тот день, когда он ел борщ у сестры, я просила его посидеть с Соней, потому что у меня была температура. Он сказал: «Завал». Он бездумно отдал мою часть жизни моей сестре.

1 июня.

Вика: [Фото в коротком домашнем халатике] «Ой, случайно отправила Но удалять не буду, пусть у тебя настроение поднимется».

Дима: « Вика, ты огонь. Настроение поднялось, и не только настроение »

Вика: «Дурак))) Приезжай, проверим твое настроение».

Слезы горячими струями капали на экран, размывая буквы. Я вытирала их рукавом пижамы и читала. Читала их планы, их кодовые слова, их ложь, от которой тянуло холодом.

18 июня.

Дима: «С тобой так легко, Вик. Ты меня понимаешь с полуслова. С Леной я чувствую себя банкоматом и прислугой, а с тобой — мужчиной».

Вика: «Потому что я тебя люблю таким, какой ты есть. Мне не нужны твои деньги, мне нужен Ты. Я хочу делать тебя счастливым каждый день, а не только по праздникам».

Дима: «Спасибо, что ты рядом. Я не знаю, как бы я вывозил всё это без тебя. Ты мой воздух.»

«Воздух». Он называл её своим воздухом. Источником жизни, необходимостью. А я? Я была его душной проблемой. Его обузой. Его обязанностью, от которой он так хотел сбежать.

Вика: «Кирилл в восторге от парка. Спрашивает, когда дядя Дима станет папой Димой Устами младенца…»

Дима: «Скоро, малыш. Я же обещал. Немного потерпи. Сонечка подрастет, и я уйду.