Не злитесь, капитан Соколов! - Татьяна Новикова

вроде следов девушки нет. Ни расчески на видном месте, ни баночек повсюду, ни милых занавесочек. Это, конечно, ни о чем не говорит, но все-таки немного обнадеживает.

Тьфу, опять мысли не в то русло убежали.

— Как-то у вас пусто, — не удержалась я, когда мы втащились в гостиную, и капитан улегся на диван прямо в одежде.

— Меня всё устраивает, — проворчал он.

— Да вас и в кустах лежать устраивало. У вас подозрительно низкие требования к комфорту.

Он не стал со мной спорить. По его указаниям я отыскала аптечку с запасом обезболивающего в уколах.

— Колоть не предлагаю, — тактично сказала я, памятуя о том, что колют вроде бы в ягодичную область, а я, по правде, не готова видеть ягодичные области Соколова, особенно в таком контексте. — Сами справитесь?

— Разумеется, — вздохнул Максим Сергеевич и… начал стягивать с себя форму.

Рубашка полетела вслед за кителем, и вот он остался в одной футболке. Ну, и штанах, конечно же. Такой соблазнительный, что я невольно затаила дыхание. А продолжение-то будет или где?!

— Делать внутримышечные уколы можно в область ягодиц, бедер и плеч, — назидательно сообщил он, примеряясь к своей руке.

— Я не знала…

— Да вы только и думаете о моей пятой точке, — добавил с ухмылкой Соколов.

Черт. Вот этого ему делать не стоило. Потому что вместе с улыбкой исчезала его обычная колючесть, и становилось видно, какой он на самом деле очаровательный. Совершенно нечестно очаровательный.

Чтобы не смотреть на него слишком уж голодно, я уткнулась взглядом в стол.

— Вот уж о чем я не думаю, так это о вашей пятой точке!

— Охотно верю. Чай будете?

Соблазн остаться был велик, но я решила, что мужчине с больной спиной меньше всего нужна собеседница вроде меня. Пусть отдыхает.

— Спасибо вам, Валерия, — сказал Максим Сергеевич, провожая меня до двери. — За оперативную доставку, так сказать.

— Обращайтесь, — хмыкнула я.

И ушла домой с твердым намерением больше не думать о Максиме Соколове.

А потом полтора часа лежала на кровати и думала исключительно о Максиме Соколове.

Глава 5

Следующим утром меня уже поджидала Марина Олеговна. Да не просто, а улыбающаяся. Что означало глобальные неприятности, потому что моя начальница-карга улыбалась только в случае, если замечала какой-то жуткий — по ее мнению — прокол и собиралась ткнуть в него носом.

— Валерия, зайдите ко мне, — сказала она, не повышая голоса.

Ой, не к добру. Слишком уж у нее благодушное настроение.

— Присаживайтесь, — предложила начальница.

Еще хуже.

У меня аж коленки подкосились.

Я устроилась на стуле, стараясь выглядеть спокойно и деловито. Внутри же бушевало беспокойство. Что не так? В чем моя провинность?

Марина Олеговна раскрыла таблицу на экране.

— Вы заметили, что в сверке по автоматизации финансовых процессов есть ошибки?

Я нахмурилась.

— Какие именно?

— Вот здесь. И вот здесь. И еще здесь. — Она щелкала мышкой с мрачным удовольствием хирурга-садиста. — Скажите честно, Валерия, вы вообще сосредоточены на работе или заняты чем-то другим?

А-а-а. Так вот куда ветер дует.

Ну, я врать не буду, последние дни мои мысли витали не совсем тут. Да, я сделала несколько ошибок. Но документ локальный, никому, кроме нашего отдела, он не нужен, контрагенты его не увидят — поэтому проблема не столь глобальна, как ее выставляет начальница. Покажите мне того, кто вообще не ошибается?

— Я всегда сосредоточена на работе.

— Правда? — Она подняла на меня безупречно холодные глаза, изобразив удивление. — А со стороны создается впечатление, что ваши мысли заняты чем угодно, кроме цифр.

Мне понадобилось очень много душевных сил, чтобы не спросить: «Вас, случайно, не бесит сам факт того, что я умею думать?»

— Ошибки не такие уж и критичные. Я их сейчас же исправлю, — ответила я.

— Конечно же, исправите. Но вы сами поймите, ваши рассеянность и поверхностное отношение к задачам вредят всему коллективу.

Вау, как завернула-то. И рассеянность, и поверхностное отношение, еще и оказалось, что я — главный вредитель нашей фирмы. Класс.

Вот ведь прелесть. Очень тонкая управленческая работа.

— Я вас услышала. Отныне постараюсь не допускать подобного.

— Надеюсь, — кивнула Марина Олеговна. — Потому что следующий промах будет стоить вам премии. Услышали? Отлично. И еще. Раз вы вчера так быстро закончили свою часть отчета, значит, сможете помочь девочкам с реестром.

— Я закончила быстро, потому что всю неделю задерживалась после рабочего дня.

— Так это же прекрасно. У вас ни семьи, ни детей. Вам некуда спешить.

Классно. Как она удобно решила: если я бездетная и незамужняя, то могу света белого не видеть, только до ночи копаться в бумажках.

Больше всего мне хотелось послать ее в пешее эротическое, но ситуация была не на моей стороне. Потому я взяла себя в руки, вздохнула и сказала:

— Постараюсь помочь.

— Уж постарайтесь, — и она опять мерзко улыбнулась.

Я вышла из кабинета, села за свой стол и несколько секунд тупо смотрела в пересланный файл. Внутри поднимался гнев, заполняя меня всю, до краев.

Кажется, с этим надо что-то делать, или однажды я не выдержу.

* * *

Жизнь после общения с Соколовым не стала проще. Наоборот.

Раньше всё было понятно: я — финансист, он — капитан полиции, между нами нет ничего общего. Но с того вечера, как я втащила на своем горбу Соколова к нему домой, кое-что изменилось.

Он начал мне звонить. Вроде как по поводу. Но оттого не менее странно. Спрашивал, вспомнила ли я что-нибудь, задавал несколько незначительных вопросов — и исчезал.

Чуть позже к бессмысленным рабочим звонкам добавились личные. Как мои дела, как настроение, как на работе. Я тоже спрашивала, Соколов отвечал. Разговоры стали длиннее.

Между нами образовалась странная связь. Как будто мы герои романа девятнадцатого века и общаемся по переписке. Никакой близости в порочном ее понимании, но от этого лишь интимнее.

В общем, прошла неделя, и в какой-то наш разговор я, не удержавшись, спросила:

— Как ваша мама? Ну, после произошедшего?

Максим вздохнул.

— Лучше. Давление стабилизировалось, сердце вроде перестало болеть. Но она до сих пор переживает.

— Вы к ней часто ездите?

— Стараюсь часто, но не всегда получается. Да и она не особо хочет меня видеть. Говорит, что я должен заниматься своей жизнью, а не к ней кататься.

— В этом все мамы, — усмехнулась я. — Как дети малые, да?

— Ага, — он помолчал и добавил: — Чем вы сейчас занимаетесь?

Я шла по двору к дому, но теперь плюхнулась на скамейку и вытянула ноги. Пятки саднили в новых неудобных туфлях. Зачем я