Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж

— Наталья Игоревна, вы чего? — смеется Семен. Берет из ее рук ведро и швабру и расправив плечи, отодвигает для нее стул.

Наталья улыбается ему, ее щеки вмиг розовеют, а плечи Семена становятся шире.

Таа-а-к… у этих двоих симпатия? Интересно!

* * *

— Твое предложение мне нравится! — Говорю Наталье.

Чайник свистит на плите, и Семен бежит туда, снимая его с конфорки.

Наталья провожает его жадным взглядом и смотрит на меня заговорщицки.

— Ну как Тая, дом тебя встретил?

— А, знаешь, отлично! — выдыхаю. — Думала в хандре проведу вечерок, но вы меня, я так понимаю, не бросите!

Втроем смеемся. Новые знакомые уверяют что одной мне не быть и здесь в поселке есть чем заняться. Звучит многообещающе. И пока Семен разливает по кружкам чай, мы с Натальей перешёптываемся. У нее план наполеон: и вином местным меня угостить хочет, и в горной речушке поплавать у водопада и на пляж к морю спуститься и экскурсию по ферме провести.

Семен это все слышит и поддакивает, что он и его машина в нашем распоряжении. Предлагает устроить шашлыки на полянке у скалы и еще миллион всего.

И когда чокаемся за встречу и знакомство кружками с чаем, на кухню заходит Георгий. В его руке торт «Медовик», а сам он немного запыхавшийся, словно не просто торопился, а бежал сюда со всех ног.

— Ой, Георгий, и вы тут! А я видела ваша машина пронеслась по улице! — хлопает в ладони Натали. Поправляет свою красную кофточку и проводит рукой по волосам.

— Здравствуй, Наталья, — говорит он, кивая. — Вот видите, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Пространство кухни наполняется гомоном голосов. Я чувствую себя такой расслабленной в компании этих едва знакомых мне людей. Смеюсь, как девчонка, и мне так хорошо давно не было!

Там дома был бесконечный день сурка — суета, работа, заботы — нескончаемым вихрем давили на плечи, а здесь…

Хорошо, что приехала!

Георгий по-хозяйски разрезает торт, и я помогаю ему разложить кусочки на тарелочки. Случайно соприкасаюсь с ним костяшками пальцем и вздрогнув от неожиданности, смотрю на него.

Он смотрит в ответ. Глаза в глаза.

Прокашливаюсь. Да что ж такое!

С ума сошла!

Мне о разводе думать надо!

И потом, он младше! Это кем надо быть, чтобы на мальчишку глаз положить. Хотя, не такой уж он и мальчишка.

Но разве я могу ему нравиться? А чего ж тогда смотрит так…

Или я все придумала, потому что сама, впервые за все свои годы… глаз положила! Ой!

Мотаю головой, и вдруг выныриваю из размышлений, когда слышу его голос:

— Таисия, все в порядке? Ты задумалась о чем-то?

— Да, да, задумалась! — усмехаюсь.

У него на щеке от улыбки ямочка. Одна, с левой стороны. И бровки темненькие. И ресницы пушистые.

Стыд то какой. Зачем я рассматриваю его?!

— О разводе что-то шептала, — добивает меня вкрадчивым шёпотом.

Ой, стыдоба старая!

Машу рукой на этот развод, усмехаюсь. Беру из его рук тарелку с тортом и сажусь на свое место.

— У тебя развод? — тут же спрашивает чайка Наталья.

Ну где ее такт?

Все трое смотрят на меня выжидающе.

— Ну да, — киваю, тушуясь. — На днях подала на развод.

Подал конечно муж, но какая разница!

— Долго вместе были?

Смотрю на Наталью таким говорящим взглядом… но она, зараза, не понимает!

— Двадцать пять лет знакомы. — Сознаюсь.

— Ого! — выдыхает она.

— Срок! Во сколько же ты замуж выскочила? — это Семен. — Я думал мы ровесники?

Вот они с Натали точно пара — гусь да гагара! — оба суют нос куда не следует!

— В двадцать, — выдавливаю. Краснею. Чувствую себя старухой.

— Ах, да ты ровесница Натальи! — улыбается Семён и смотрит на Наташу с обожанием.

Ладно, допустим. Все не так плохо, как кажется на первый взгляд…

Бросаю взгляд на Георгия, у того хоть есть чувство такта. Он молчит. Ест торт и смотрит на меня… с интересом.

О, господи, улавливаю в его темном взгляде интерес, да не человеческий, а мужской!

И по моей спине снова бегут мурашки.

Глава 4

… - Дорогой, — голос Марички звучит как мед. — Не отдавай этой старой кобыле наш уютный дом!

— Не называй ее так, просил же! — выдыхаю. — Она все-таки мне дочь родила. И, между прочим, Злата твоя лучшая подруга!

Маря дует и без того пухлые губки. Трется об меня своими круглыми полушариями и мой боец снова готов. Раньше и подумать не мог, что в таком зрелом возрасте буду иметь такую сочную и молодую. Я, признаться себе, собою доволен!

С Таисией пресный секс настолько приелся за годы совместной жизни, что она, наверное, уже подумывала что я вышел в тираж. На пол шестого. Да так и было почти. С ней!

А вот с Марьяной всё стоит и дымится, словно мне восемнадцать! И без всяких допингов!

Да-а, Таисия бы удивилась! Хотя в наш последний раз, аккурат перед расставанием у нас был прощальный секс. Я уже тогда знал, что ставлю точку, а она еще и не догадывалась… И я думаю развеял все ее мысли на мой счет. Она больше не думает, что я не способен, а я так и быть не стал снова говорить ей о климаксе, о гормонах, и об увядающем теле. В ту ночь она тоже была страстна!

— О чем ты думаешь, пусик?! — бьет меня по груди ладошкой Марьяна.

— Прости, задумался… — Мотаю головой. — О работе.

— На отдыхе? — она садится на меня, и ее полная грудь соблазнительно колышется. Купальник мешает. Хочется сорвать его, но вокруг отдыхающие. На соседнем лежаке бабка лет пятидесяти, моя ровесница, конечно, но бабка, а у бассейна толпится молодёжь. И мне не нравится, как переглядывается с одним из них — молодым и спортивным парнем — моя виноградинка.

— Не смотри на него! — делаю ей замечание. Хватаю ее сочные дойки и мну как хищник. И плевать что все смотрят недоуменно, особенно этот молодой паршивец. Потом щипаю за соски и радуюсь, как мальчишка, когда она, закатывая глаза звонко стонет.

Эта девочка любит пожёстче, а вот бывшая жена всегда была нежным цветочком.

А мне драйва как раз такого и не хватало!

Таисия, какую пресную жизнь мы прожили!

— Накажи меня. — Шепчет рвано виноградинка. — Пойдем в номер!

Я рычу. Бросаюсь на нее как зверь. Подминаю под себя. Лежак под нами скрипит.

— Срам какой! — слышу