Медь на моей коже - Клара Рутт

в изнеможении поддавалась горячей ласке и боялась спугнуть его напором или неловким движением. Но на прикосновение он не отстранился, черные прожилки на моей коже растворились, и я сама хотела ощутить его в себе. Если он — мое спасение, то пусть забирает меня всю.

— Почему ты медлишь, Даркхан? — я выдохнула ему в ухо. — Ты можешь… что угодно.

— Твои корабли топят мои баржи. Прямо сейчас, хрустальная владычица. — Он сказал это резко, с напором и, подняв за ягодицы, усадил себе на член.

От его слов я невольно отстранилась, но он крепче присоединил меня к себе, и я не сдержала вскрика. Мое тело сопротивлялось — хрустальная плоть не хотела принимать его раскаленную силу. Но он продолжал движения, закрыв мне рот ладонью, и постепенно лед внутри растаял — я почувствовала настоящее тепло, а не просто отражение страсти.

В какой-то момент мы поменялись местами. Теперь он навис надо мной, а я прижалась голой спиной к холодным зеркалам пещеры. Но не чувствовала их прикосновений: кажется, я полностью растворялась в мужчине, который всю жизнь и по сей день был моим врагом.

Даркхан не сдерживался. Каждый его толчок отдавался болью, переходящей в блаженство. Мои ногти снова впились ему в спину, оставляя кровавые полосы на меди, но он продолжал — словно в моих глазах видел тот же голод. А не ненависть.

— Ты… делаешь мне больно, — прошептала я в исступлении, когда он стал наращивать темп. Его руки не находили места на моем теле. Старые ожоги теперь перепутались с новыми, и я сама терялась среди этой боли и блаженства. Хрустальный зрачок пошел трещиной, и Даркхан закрыл глаза.

Он прижал меня к зеркальной стене, и она разбилась под нашим весом. Осколки впились мне в спину, но я их даже не заметила. И увидела его насквозь — не ложь, не обман, а голую, дикую правду: он хотел меня, несмотря на все.

Даркхан же словно чувствовал, как мой лед проникал в его кровь — и впервые за годы нашего противостояния его ярость утихала.

— Ненавижу тебя, Сейра Вельгарн, — прорычал он и впился губами в мою шею, словно хотел выпить меня всю.

— Именно поэтому во мне пульсирует твое пламя? — я шепнула, но тут же негромко вскрикнула, боясь оторваться от его горячего тела. Под нами лежали осколки разбитых зеркал и чешуйки моего нагрудника, но никого из нас это не заботило, а ненасытный Даркхан хотел продолжения.

— Ты моя, знаешь это? — прохрипел он, наконец оторвавшись, и чуть отстранился, изучая меня со стороны. Волосы растрепались по плечам, а выпирающие соски, свободные от меди, снова покрылись хрустальной корочкой. Но он все равно не сводил с них взгляда, и от этого внутри меня разгоралось неуемное тепло. — Алтарь Очей Истины — свидетель не только нашего союза, но и твоего исцеления. Владыка Карнак узнает слишком много.

Он отвернулся, и я невольно залюбовалась им. Его медные вены потускнели, как остывший металл. Его спину покрыли кровавые царапины, но они уже затягивались, оставляя бледные шрамы. Штаны были едва натянуты, ремень разорван — он даже не пытался скрыть, что произошло.

— Я… постараюсь, чтобы мы больше не увиделись, — только и смогла сказать я на его отчаяние, но он вдруг резко развернулся, его тень накрыла меня полностью, и прорычал:

— Ты думаешь, я забуду, как твой лед таял у меня на языке?

Его глаза больше не горели яростью — они были темными, почти человеческими, но он рыскал ими по моему лицу, а я хотела запомнить каждый его осознанный взгляд. И по золотистому свечению на его груди я поняла, что он особенно рассматривает: мой хрусталик треснул, и теперь оттуда струился теплый золотистый свет.

— Ты снова исцелил меня, Даркхан, — прошептала я. — На здоровой коже твоя медь жжется, так что… вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся по доброй воле. С кораблями я разберусь.

— Плевать мне на твои корабли, — выдохнул он. — Я тебя хочу. Всю. И ты ничего с этим не сделаешь. Так же, как не отменишь запрет Карнака на наш союз.

— Очи Истины знают лучше…

— Да! И когда Карнак узнает…

— Не узнает. Мы больше не увидимся. Пообещай, что не станешь искать со мной встречи.

— Под сводами алтаря — не могу, владычица.

Он посмотрел наверх, на дыру в потолке, и легко подтянулся. Затем опустился на корточки, чтобы подать мне руку, я приблизилась, но ничего не успела сделать. Светящийся круг захлопнулся и оставил меня одну в кромешной тьме.

Глава 7

Сначала я даже не поверила: вот так, просто — раз, и не выйти? Я под землей, надо мной огромная башня, вокруг ни одного намека на свет. Только я, холод зеркальной пещеры и тьма.

Звуки тоже пропали. Ни шагов Даркхана, ни голосов снаружи, ни шелеста ветра и даже капель воды. Так вот оно какое, наказание? За то, что не выполнила договор, заключенный под взором Очей Истины.

Казалось, я кричала до вечера — звала Даркхана, Айлу, кого-нибудь, но тщетно: мне отзывалось только эхо. Глаза постепенно привыкли к тьме, и я даже смогла различить смутные очертания своего отражения в целых зеркалах. Под ногами по-прежнему лежали осколки. На всякий случай я подняла парочку средних размеров и спрятала под юбку: хорошо, что хоть на этот раз она не сгорела. Корсету в этом плане не повезло, и теперь я щеголяла с практически голой грудью — это ж надо было нацепить откровенное белье! И правда, хорошо, что не видно.

Вскоре я стала искать позитивные стороны ситуации: никто не видел меня голой, Даркхана не заподозрят в связи со мной, я снова исцелилась от смертельного яда. Но что дальше? Если повезет, и сюда просочится влага, я смогу попить, но как не умереть с голоду?

Оставалось надеяться, что сюда кто-то придет и найдет меня. Вот только, даже если забредет к алтарю, то вряд ли под его ногами так же проломится пол! И я не докричусь снизу.

А потом я вспомнила про разбитые зеркала. Если они огибали стены, значит, под ними должна быть порода или камень, или медь… Не зря же поставили алтарь именно здесь: вероятно, в этом месте соединялись и медные, и хрустальные, и горные ресурсы. И, возможно, даже ядовитые травы?

Мне ничего не оставалось, кроме как проверить догадку. Я прошлась по периметру и, прикрывая лицо, разбила каждое зеркало. Стало еще темнее. Но, снова привыкнув к тьме, кое-где я и впрямь