Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Я поняла, что попала, вот прямо по-настоящему попала.

— Хорошо, Иван Андреевич, где я могу посмотреть документы по фабрике, что там с производством, что с доходами?

— Завтра всё привезу, и управляющего могу вызвать.

— Да, будьте добры, — сказала я, — и управляющего по фабрике обязательно вызовите, посмотрю, может, ещё всё можно спасти.

— Рад, что вы пришли в себя, Юлия Павловна. Будет очень жаль, если дело Лавра Петровича пойдёт с молотка.

Остаток вечера я пыталась перебирать векселя, но сил уже не было. Тётка проснулась, мы с ней поужинали, несмотря на то что я была разорена, поужинали тоже шикарно, не хуже, чем пообедали. Тётку я оставила ночевать, она так обрадовалась, что мне даже за Юленьку неловко стало: неужели она тётушку прогоняла?

И только я собралась ложиться спать, как в дверь постучали.

— Кто там? — спросила я, думая, что может тётке поболтать приспичило.

Вошла горничная и шёпотом произнесла:

— Там к вам… Лорд Вадизар Пореченский.

Не сказать, чтобы я испугалась, но вот некое трепетание в груди меня напрягло, и я даже слишком резко и поспешно воскликнула:

— Не пускать! Поздно уже!

— Вы же до этого говорили, — замямлила горничная и лицо её стало виноватым, — пускать в любое время дня и ночи…

Я подняла глаза, и увидела за спиной горничной фигуру золотоволосого красавца с наглой рожей.

Глава 6

— Юленька…

Раздался бархатный, густой баритон, юленькино сердце затрепетало, и, я почувствовала, как краска бросилась мне на щёки, дыхание участилось, то есть возникли все признаки возбуждения.

При этом я совершенно чётко отдавала себе отчёт, что это совершенно не моя реакция, мне вообще такое было не свойственно. Это была реакция Юленьки, я почувствовала себя вороной, с куском сыра, у которой «в зобу дыханье спёрло…». Вот у меня примерно так же.

И это меня испугало, потому что проявился когнитивный диссонанс, мозг видел того, кто совершенно безнравственно воспользовался доверчивостью женщины, по сути, обманул бабу. А тело моё пело, словно малиновка весной, и трепетало у меня внутри не только сердце, но и всё остальное.

Я вытянула руку вперёд, останавливая мужчину, который уже шагнул ко мне, распахивая объятия.

— Стойте, господин Пореченский.

Голос мой всё же дрогнул, но я успела остановить горничную, которая явно пыталась сбежать.

— Пелагею Семёновну позови, негоже мне с мужчиной вдвоём в комнате оставаться.

И тут же увидела мерзкую ухмылочку на красивой роже господина Пореченского, а взгляд мой случайно упал на его глаза. И дрожь возбуждения моментально сменилась другой дрожью, безотчётного страха человека, никогда такого прежде вживую не видевшего…

Глаза господина Пореченского не были синими, как у того темноволосого мужчины, которого я видела в воспоминаниях Юленьки на похоронах. Они были не очень приятного болотно-зелёного цвета, я такой не любила, но зрачок в них тоже был вертикальный.

Матерные слова я в жизни знала, но применять не любила. Всегда казалось, что это пачкает меня, ставит на один уровень с теми, у кого запас словарный невелик, но вот в данной ситуации мне очень захотелось применить это знание, но я сдержалась.

— Юленька… — снова произнёс дракон своим завораживающим голосом. — Зачем ты так со мной?

Наглый какой. У самого помолвка скоро, а он меня тут стыдить собирается.

— Господин Пореченский, я не понимаю ваших претензий. Я давеча, — даже не отдавала себе отчёт, что неосознанно использую речь и построение предложений, явно присущие