Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

и на меня тоже, а я уже ощущала это тело своим и владела им полностью – руками, ногами и даже слезами, потому что они прекратились. Слезы сейчас были некстати. И дождь некстати. Но, похоже, кроме дикой разбитости и усталости, я скоро прочувствую и всю прелесть ситуации, когда ты мокрая во всем мокром, а вокруг все мокрое.

И вот знать бы еще - куда она перлась на ночь глядя? И куда вот прямо сейчас из этой головы делась? Потому что, по ощущениям, никакой шизофрении – тут только я. Или не совсем, потому что… эмоции. Вдруг будто волной тихого отчаянья окатило. И это не моё, точно не моё - я только сейчас начала слышать что-то такое - посторонние звуки, несвойственные природному фону.

И что там может… погоня?

Звуки будто и нестрашные, далекие, но уже отчетливо слышен грубый мужской окрик и быстро приближающийся собачий лай. Ни… себе! Живого человека - собаками?! Зашипев, я заползла в высокие папоротники и скрутилась там калачиком, прикрывая лицо и шею. Думать не получалось. Даже чужая паника заразительна, а когда она топит в твоей голове! Меня затрясло, по лицу снова бежали слезы, а еще понимание это гадкое – все зря! Вся эта усталость, боль в ногах, надежды на что-то, цель… все в прошлом.

Сквозьеепанику прорвались мои мысли о том, что палку бы… сук хоть какой. Я даже смогла заставить себя подняться на колени и оглядеться. Но лай уже почти рядом, а если собаки настоящие, а не подобия Ларкиного мопса…

Вот они! Огромные темные тени налетели ураганом и сбили с коленей. И опять я вся – комком, и кажется ору. Да – я… и голос же какой мерзкий – тонкий, слабый. По мне гарцуют, толкутся, топчутся, горячо дышат в лицо! Где-то это больно, куда-то давит, царапают когти, но в основном… длинный горячий язык проходится по щеке, глазу и лбу, и - тихий скулеж, а потом и радостный, громкий лай.

Фу ты, мать моя… собаки-улыбаки, что ли? И не травили меня ими, а просто разыскивали?

- Вон пошли… шавки поганые, напугали мамку до смерти, - прошипела дрожащим голосом, пытаясь оттолкнуть от себя здоровенные косматые туши. Но облегчение же какое! Потискать, обнять бы... ох и смердят же! А, наверное, не больше, чем я. Запах пота от подмышек ужасен. Не помню, чтобы когда так воняла... Прямая опасность ушла, но состояние все равно нервное - будто я на каком-то старте и невыносимо просто хочется отпустить себя – двигаться, бежать, орать! Что угодно, чтобы не сойти с ума...

От земли телу передаются слабые толчки, а следом долетают и звуки – мягкий конский топот. Ну да - земля же, трава, не асфальт… мысли мечутся. Не успела толком отойти от собачьей атаки и опять изнутри поднимается паника, заставляя сжаться протестующим комком и не давая разомкнуть веки и взглянуть в глаза своим страхам.

Нужно что-то делать – обливаюсь холодным потом… иначе эта трусиха и паникерша просто задавит меня. Обоссусь на фиг!. А то и хуже – живот уже крутит. Ожидание опасности в сотни раз хуже самой опасности… И я усиленно думаю, думаю, думаю! Лишь бы о чем. Но отвлечься и заболтать в уме даже не страх, а душный, липкий ужас не получается.

- Леди жена! – на мужской рык тело отзывается ледяными мурашками. А… ага - муж, значит - пытается результативно мыслить мой теперь уже мозг. Но как его разделы и клетки потеснила моя собственная память и куда, на хрен, делась память донора? И... ага - муж ищет леди с собаками? Мило как, гадство, прелесть же какая! А леди эта спряталась внутри так глубоко, что я уже не слышу даже отголоска ее чувств или эмоций. Чувство опасности, а отсюда и здоровый страх – это уже чисто мое, а вот женское любопытство чувствуется не совсем здоровым - муж, значит?

Одним глазком... чтоб хоть не так страшно.

Луна совсем ушла в тучи, и быстро приближающийся мужчина видится громоздким темным силуэтом на светлых ножках. Высокий… или, скорее, мне так кажется снизу. И это все, что можно разглядеть, остальное скрывает ночная темень и странная одежда. И есть еще… подъезжают другие люди. С ними он говорит хриплым… очень авторитетным голосом, и резко, отрывисто – командами. И на английском, который я, в принципе, отлично знаю, но сейчас мне понятны далеко не все слова. Вернее, улавливаю не весь смысл того, что он говорит. И ничего странного - кроме того, что мешает эта хрипотца, вообще иногда понять англоязычного собеседника, не сломав себе мозг, по-настоящему трудно. Американский, канадский, восточный и африканский английский это уже даже не диалекты, а варианты языка наряду с аутентичным британским. А существуют еще акценты и говоры… Но сколько же лет должно было пройти, чтобы британский претерпел настолько сильные изменения до современного моему? Это не годы и даже не век - века...?

Сам английский, его история, чуть более углубленно - история носителей языка в интересных фактах... дай Бог, как говорится, на том свете профессору Шмелевичу! Потому что это он вдалбливал в наши с Ларкой головы:

- Знания много места не занимают. Если завтра будете знать немного больше, чем вчера, ничего с вашей головой не случится. Передозировки – точно. А из знаний всегда можно извлечь много полезного.

Этот… наш муж явно изъяснялся на одном из британских диалектов. И странно тянул гласные, иногда будто даже переставляя буквы, а d мягко подменяя на t. А вообще говорил резко и отрывисто, похоже, хорошо так на нервах. Закрыть глаза, спрятаться… зудит внутри. Голос приблизился, шум шагов по траве стих рядом со мной.

Ну и…?!!! Добей уже, собака! Ожидание почти невыносимо, чувство такое – предел, точка кипения мозга! Еще миг и я суматошно заору матом!

И вдруг… он подхватил меня на руки, правда грязно ругаясь при этом сквозь зубы и куда-то понес. Я потерянно провисла задницей на чужих руках, пытаясь мыслить разумно. Получалось плохо – в голове каша, мысли - лавиной. Адреналиновый откат. Но жива! Пока жива...

От него воняло. Как и от меня, впрочем. Тут без претензий. Ну и… он не дергал и не толкал меня, не давил больно, оставляя злые синяки, а наоборот - прижимал к себе, как ребенка, можно сказать с осторожностью, хотя явно был зол. Да не то слово! И дышал, как загнанный зверь. Или как