Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

из тех, что бывают в ресторанах или алкогольных магазинах. У стены стояли большие стеллажи, а рядом выстроилось около полудюжины каталок. Полки были пусты, но на трех каталках лежали черные мешки для трупов.

Мертвецы. Я попятилась из комнаты так быстро, как только могла, чтобы не выглядеть полной слабачкой. Я вся взмокла от стресса, ожидая, когда мой желудок наконец очнется и поймет, что вообще происходит. С секунды на секунду меня должно было вывернуть наизнанку прямо на пол. Ну, или на Ника. Последнее меня бы вполне устроило.

В следующей комнате, куда он меня привел, стояли сотни пластиковых контейнеров, заполненных образцами тканей, которые плавали в тошнотворном коричневом супе — формалине, как весьма напыщенно просветил меня Ник. Но внутри по-прежнему не было ни намека на тошноту. Я с трудом могла в это поверить. Меня ведь обычно мутило, даже если я видела, как кто-то плюет на тротуар, а о том, чтобы поменять кому-то подгузник, лучше вообще меня не просить.

Наконец Ник привел меня в помещение, где проводились вскрытия — «разделочную», как он её назвал. Я старалась не смотреть ни на что конкретное. Металлические столы. Сливы в полу. Куча действительно пугающих инструментов и оборудования. Ага, общую суть я уловила. Рассматривать всё это вблизи и лично мне не требовалось.

Ник начал на что-то указывать в разделочной, разглагольствуя об обязанностях, ответственности и процедурах с таким самоуверенным видом, будто он сам был гребаным коронером. Я уже почти перестала его слушать, как вдруг до моих ушей донеслось:

— Когда ты будешь помогать патологоанатому во время вскрытия, тебе нужно будет…

— Воу! — я резко вскинула руку, останавливая его. — Погоди, что? — спросила я, чувствуя, как меня прошибает леденящий ужас. — Ты имеешь в виду, ну… когда тела разрезают?

Его лицо так и просияло от восторга.

— Да, ты будешь помогать при вскрытиях. Ты что, не знала?

Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова. Я ни за что не смогу этого сделать. Я даже мысль о препарировании лягушки переварить не могла. Как, ебаный в рот, я должна нормально реагировать, когда дело касается людей? Что это за злая шутка — устроить меня на такую работу? Может, всё это и правда лишь одна большая, грандиозная издевка? Взять неудачницу со слабым желудком и расшатанными нервами и засунуть туда, где она гарантированно выставит себя полной дурой. А чтобы она точно во всем этом участвовала — пригрозить ей тюрьмой и смертью.

Вот только с какой стати кому-то тратить столько сил ради того, чтобы просто меня разыграть?

— Круто. Я буду в порядке, — каким-то чудом выдавила я из себя.

В порядке я, конечно же, не буду, но показать ему этого не позволю. Ему доставит слишком много удовольствия, если я прямо сейчас развернусь и уйду. Самоуважения во мне было кот наплакал, но сейчас был самый подходящий момент притвориться, что оно у меня есть.

К тому же я не собиралась садиться в тюрьму только из-за того, что Ник оказался говнюком.

— Рад слышать, — сказал он, и его ухмылка растянулась до ушей. — Потому что у нас как раз запланировано одно вскрытие через двадцать минут. Так что пора нарядить тебя в защитный костюм, чтобы ты начинала вникать в курс дела!

Глава 3

«Три часа назад я еще валялась в постели», — тоскливо подумала я.

И надо было там оставаться.

Я была выряжена в синий пластиковый халат, поверх которого красовался бумажный фартук, латексные перчатки, от которых потели ладони, и маленькие бумажные бахилы на ногах.

На металлическом столе передо мной лежал мужчина средних лет, на котором не было абсолютно ничего. Мертвец. Голышом, сверкая своим сморщенным членом у всех на виду.

По другую сторону стола стоял еще один мужчина средних лет, но, к счастью, вполне себе живой и полностью одетый. Доктор Леблан был судебным патологоанатомом округа и проводил все вскрытия. Я-то всегда считала, что этим занимается сам коронер, и у меня даже хватило глупости сказать Нику, что было бы круто познакомиться с коронером. Само собой, после этого он с превеликим удовольствием принялся просвещать меня, что коронер — лицо выборное лицо, которое нанимает людей для проведения расследований, вскрытий и всей остальной работы. Стоило ему объяснить, как до меня дошло — это примерно как шериф, который нанимает помощников для полицейской работы. И всё же меня бесило, что я дала Нику такой легкий повод выпендриться передо мной своим умом.

Доктору Леблану было, наверное, слегка за пятьдесят, среднего роста и телосложения, с легким жирком на талии, редеющими светлыми с проседью волосами и светло-голубыми глазами. Моим первым впечатлением было то, что он больше похож на школьного учителя истории, чем на человека, который кромсает трупы. Не то чтобы у меня был богатый жизненный опыт, ведь, насколько я знала, раньше мне патологоанатомов встречать не приходилось. С учителями истории, к слову, я тоже была знакома всего с двумя. В девятом классе у меня вела миссис Пруитт, мерзкая старая карга, чьи тесты состояли сплошь из вопросов с развернутыми ответами, и которая безбожно снижала баллы за орфографические ошибки. Я завалила её предмет, потому что писала, как курица лапой, хоть и знала правильные ответы. Мне пришлось остаться на второй год, и тогда я попала к мистеру Лэндри, который был немного похож на доктора Леблана тем, что они оба были белыми мужчинами средних лет. Мистер Лэндри оказался куда круче миссис Пруитт, и на его уроках я действительно преуспевала, получая за тесты «четверки» и «пятерки».

А потом случилась та история с лягушкой на биологии, и я бросила школу, даже не доучившись до конца триместра. Еще один блистательный момент в биографии Энджел Кроуфорд.

— Ты впервые на вскрытии? — спросил доктор Леблан, выдергивая меня из мимолетных жалоб к самой себе. Он разглядывал тело и делал пометки на планшете.

— Я вообще впервые вижу труп, — робко призналась я.

Я услышала, как Ник издал тихий презрительный смешок, и почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Серьезно? — удивился доктор Леблан, и, к моему изумлению, на его лице проступило одобрение. — Я впечатлен, что ты держишься так спокойно. — Его глаза сузились в улыбке. — Наш Ник вот в свой первый день в морге остался без завтрака.

Мне пришлось сдерживать желание победно оскалиться, когда Ник сначала побледнел, а затем надулся.

— У меня был ротавирус, — буркнул он.

Доктор Леблан незаметно для Ника подмигнул мне и тут же вернулся к осмотру тела.

Мое напряжение спало до более-менее терпимого