Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

Где же этот проклятый доктор? Еще секунда ожидания – и он выпрыгнет из собственной кожи.

Айвору хотелось вскочить, разбить что-нибудь вдребезги и, если повезет, серьезно пораниться, чтобы испытать хоть чуточку той боли, которую наверняка испытывает она, но, для того чтобы сделать хоть что-нибудь, требовалось отвести глаза от ее лица. От ее прекрасного бледного лица.

Что, если он никогда больше не услышит ее голос?

– Как ты меня называл?..

Шепот был таким тихим, что Айвор не мог поручиться, что разобрал слова. Шевелились ли вообще ее губы?

– Мисс Лайла! – воскликнула Мэйзи.

– Давай их оставим, – мягко сказал Сунил.

– Никуда я не пойду! – возмутилась девушка.

На губах Лайлы заиграла улыбка.

– Я не понимаю, зачем кому-то… кому-то выходить, – произнесла она.

– А я понимаю, – ответил Айвор и поцеловал ее в губы.

– Ты убить меня хочешь? – слабо пробормотала Лайла, когда он нехотя оторвался.

– Ох, – сказала Мэйзи. – Нам точно надо выйти. – Она прокашлялась. – Немного свежего воздуха ребенку не повредит.

Мэйзи и Сунил, держась за руки, направились к двери.

Пока они не ушли, Айвор поспешил задать один вопрос:

– Что с Беддингтоном?

– Он в руках у мистера Питерсона, сэр.

– Какой еще, к черту, Питерсон? – спросила Лайла.

Голос ее был прискорбно слаб, но Айвор был счастлив услышать, как она ругается.

– Обожаю, когда ты отпускаешь крепкие выражения, – сказал он нежно. – Вот бы ты делала это почаще.

Она засмеялась, но тут же осеклась.

– Проклятье. Что ты сделал с моим плечом?

– Вот так дела, такого я еще не слышала! – всплеснула руками Мэйзи. Она уже не плакала. – А кто прыгнул прямо под пистолет?! Не я! Не мистер Айвор! И не Сунил! Не…

Сунил приобнял ее за талию, возможно, догадавшись, что список людей, не прыгнувших под дуло, может оказаться довольно-таки длинным, и неясно, будет ли он включать в себя исключительно тех, кто присутствовал в гостиной, – при воображении Мэйзи в него могли попасть даже те, кого рядом с постоялым двором и близко не наблюдалось.

– Во всяком случае, я хотя бы не пыталась угодить на виселицу, нанизав человека на кочергу, – сурово заметила Лайла.

У Мэйзи было что сказать на этот счет, но Сунил уверенно повлек ее к двери, еще раз бросив через плечо, что граф находится в руках мирового судьи мистера Питерсона.

Айвор не мог с собой совладать. Он чувствовал, что должен это сказать:

– Но он граф, и, возможно, все кончится ничем. Мы должны быть к этому готовы.

– Надеюсь, он хотя бы оставит нас в покое, если больше ничего не выйдет, – сказал Сунил и вывел Мэйзи за дверь.

В открытую дверь Айвор видел, как они выходят, держась за руки, как пересекают двор и садятся на скамейку. Мэйзи, кажется, снова принялась плакать.

Он повернулся к Лайле.

– Если ты еще раз сделаешь такую глупость, совершишь еще один такой идиотский поступок, если еще хоть раз вытворишь нечто подобное, я прикончу тебя голыми руками.

Он снова поцеловал ее. Лайла замерла на мгновение, и сердце Айвора упало. Не сделал ли он ей больно? А может, она потеряла к нему интерес, как и говорила?

Но тут здоровая рука Лайлы обвилась вокруг его шеи, и она ответила на поцелуй. Задохнувшись, Айвор задался вопросом: как он вообще собирался жить без ощущения ее губ на своих губах?

Он отстранился и взглянул ей в лицо.

– Лайла, – его голос дрогнул.

– Да хватит уже, – сердито проговорила она. – Ты так и будешь поджимать хвост каждый раз, когда испугаешься, что ведешь себя неидеально?

Ты назвала меня трусом. – Он привлек к губам ее руку и поцеловал. – Я и вправду трус, дорогая, и я не знаю, как буду спасать тебя от твоих собственных безумных порывов, если не буду рядом постоянно.

– Я сведу тебя с ума, – засмеялась она.

– Ты уже это сделала. – На мгновение он, закрыв глаза, приник лбом к ее руке. Слава высшим силам, с ней все хорошо. – Доктор скоро будет здесь, Лайла. Но… Будет… больно, милая.

– Мне никогда не надоест слушать, как ты говоришь мне «дорогая» и «милая».

Тут она поморщилась от боли, и Айвору пришлось сдержаться, чтобы не заключить ее в крепкие объятия – они могли навредить, но они же не дали бы ей ускользнуть от него.

В дверь наконец постучали, Сунил и Мэйзи ввели в гостиную доктора, мистера Маннерли.

Айвор торопливо объяснил, что произошло и какие меры были предприняты для обработки раны. Доктор – с кустистыми седыми бровями на добродушном, чуть оплывшем лице – бесстрастно взглянул на пациентку.

– Если мисс Куинн останется со мной, то мужчины, думаю, могут… – Он бросил взгляд в направлении двери.

– Я останусь, – твердо произнес Айвор.

Мистер Маннерли посмотрел на Лайлу.

– Я бы хотела, чтобы Айвор остался, – сказала она. Но это было лишним, потому что Айвор не ушел бы в любом случае.

Следующие полчаса были, возможно, худшими в его жизни. Айвор готов был выдержать любую боль, лишь бы не страдала она. Но она страдала. Его рука готова была отвалиться, так крепко вцепилась в нее Лайла. Но гораздо хуже были стоны и слезы, потоками струящиеся по ее щекам. К нему пришло ослепляюще ясное понимание: как бы его ни страшило расставание с Лайлой, гораздо, гораздо страшнее было бы представить мир без нее. Вот этого он не сумел бы вынести. Потом пришла другая мысль: шансы Лайлы на выживание повысятся, если он будет заботиться о ней, потому что сама она не склонна заботиться о собственной безопасности. А самое главное – его шансы дожить до преклонного возраста повысятся, если она будет с ним.

Лайла была бледна и вся дрожала. Раз или два она теряла сознание, отчего сердце у Айвора прыгало в пятки, но доктор говорил, что это к лучшему. В конце всех манипуляций бледность Лайлы отливала зеленью, но и сам Айвор был ненамного привлекательнее трупа.

Когда доктор ушел, Мэйзи отправилась во двор к Сунилу, и Айвор едва ли не насильно влил в горло Лайле бренди, предупредив, чтобы она даже не думала о том, чтобы свалиться с инфекцией.

– Ты невозможный тиран. Я так и знала, – сказала она. – Но я буду сражаться с тобой до последнего, ты ведь понимаешь? – Голос ее был слаб, и она еле смогла приподнять голову, чтобы глотнуть бренди.

– Я надеюсь на это, милая.

Тут, к его ужасу, глаза Лайлы широко распахнулись. Она побледнела еще сильнее и попыталась сесть.