Во Вляпалась... - Тарасов

— Мы закончили нашу с тобой связь, — хрипло выдохнул он мне в макушку, зарываясь лицом в мои волосы, заставляя по коже бегать миллиард щекочущих мурашек. — Теперь нам придется учиться жить с этим или учиться закрываться, чтобы не свести друг друга с ума…

Я затихла, поглощенная бушующими в нас чувствами, с трудом дыша, не в силах унять грохот собственного сердца. Секунда, и парень разжал руки, отпуская меня. Протест и слабое неприятное чувство укололо внизу живота, заставляя задохнуться от того, что я поняла. Он отстранялся, пытался отгородиться, не хотел касаться меня…

— Прости, я больше никогда…

— Нет, — выдохнула я, вскакивая с места, прижимая притихшего плюшевого льва к полыхающей груди. — Не смей говорить, что ты о чем-то там жалеешь, Куросаки Ичиго! Если ты это сделаешь, я тебя убью!

— Лика…

— Что, Лика?! — прошипела я, дрожа уже всем телом. — Ты собрался отгородиться от меня, отмахнуться, как от ненужной использованной игрушки, и это после того, что дал прочувствовать? После того, как я открыла перед вами обоими свою душу?

В груди полыхнуло, но какое-то стальное отторжения накрыло трепетное чувство ледяной глыбой, больно резанув в груди.

— Ты не понимаешь! — упрямо сорвался Куросаки, удушая меня своими эмоциями. — Мы чуть не убили тебя! Я никогда больше не позволю нам коснуться тебя и кончиком пальцев…

Хлесткий удар звоном разнесся по комнате, заставив меня резко вдохнуть. Я не хотела бить его, не хотела, это все его эмоции, он сейчас выплескивал ненависть к себе, вынудил меня ударить его. Окаменев, я позволила себе осторожно выдохнуть, дрожащим голосом прошептав.

— Придурок, если ты не заткнешься, я никогда тебя не прощу. Не смей манипулировать моими к тебе чувствами, слышишь? Не смей окатывать ненавистью к тебе. Так ты делаешь еще хуже и не только себе! Чокнутый эгоист, ты хоть на секунду подумал, чего хочу я?

Замерев, парень едва слышно прошептал:

— Прости…

— Тупой идиот, — выдохнула я, вцепившись в его футболку, и, не мешкая, потянула парня на себя, впившись в его губы поцелуем, не сдержав стона от того, что внутри все вспыхнуло убивающей смесью наших сплетающихся в одно эмоций…

POV: Иссин

Потерев лицо ладонями, я отложил карточку пациента, которую заполнял последние тридцать минут, не закончив даже первые три строчки. В голове все гудело и путалось, то и дело возвращая меня к бессознательной девочке, все никак не приходящей в себя.

На Ичиго уже было больно смотреть, но облегчать его мучения я не собирался. Парень сам виноват, что не сдержал свое второе я, стремясь отгородить малышку от нападок тварей. Признаться, мне стоило ожидать нечто подобное от пустого моего сына. Хичиго скорее убьет ее сам, чем позволит другому монстру получить ее душу…

Осмотрев девочку, Кискэ сказал, что ему нет смысла вмешиваться, Ичиго и так связан с Ликой-тян, как реяцу, так духовными узами. Все, что он может предпринять, это переместить девочку в магазин, чтобы было легче за ней наблюдать, но сын проявил стойкость, не позволив ее забрать. Урахара развел руками, сказав, что парня можно понять, к тому же, если посмотреть на произошедшее с другой стороны, оставив в девочке свою метку, Ичиго инстинктивно сделал то, что поможет Лике-тян выжить в нашем мире, если, конечно, она примет его яд…

— Господин Куросаки, — звучал в ушах его серьезный голос. — Мой вам совет, оставьте это на вашего сына. Сейчас только он способен поддержать в девушке жизнь, не позволив ей сдаться…

Да, Ичиго справится, тут я полностью могу положится на парня, к тому же, мальчик быстро привязывается к людям и за каждого готов отдать свою жизнь, а Лика-тян, она ведь особенная для моего сына… уверен, Ичиго и сам уже это понял, а если нет, то скоро поймет, не мне же ему об этом говорить? В конце-то концов, и до жирафа доходит на третьи сутки…

Посмотрев на часы, вздохнул, только девятый час, а такое чувство, словно с утра уже прошло часов десять. Работа не шла, тревога за детей подстегивала вернуться в дом, проверить, как там Лика-тян, убедиться, что сын еще не рехнулся окончательно, обвиняя себя во всех смертных грехах.

Какой-то подозрительно знакомый звук едва слышно проник сквозь стену, заставляя меня удивленно впиться в нее взглядом. Музыкальная комната? Когда Масаки была с нами, я часто слышал, как она играет нашим детям, сидел здесь и витал в облаках, поглощенный этими мягкими звуками…

— Неужели? — в слух прошептал я, подобравшись.

Нет сомнений, никто кроме девочки не мог сейчас играть на рояле… Не знал, что Лика-тян умеет… Да что за ерунда лезет в голову? Какая уже разница, пусть хоть свистит на всю округу, только бы была цела!

Облегченно вздохнув, я порывисто поднялся на ноги, поспешно отправившись в дом, настороженно вслушиваясь, пытаясь понять, где Ичиго, и определить, что с девочкой все хорошо. Бесшумно подойдя к распахнутой двери в музыкальную комнату, я уже знал, что сын подле нее. Не удивительно — мальчик чуть с ума не сошел, пока Лика-тян была без сознания по его вине…

Мелодия, обволакивающая мой слух, как-то поспешно прервалась, заставляя меня затаиться. Не хотелось пугать Лику-тян своим присутствием и не хотелось мешать своему сыну. Детям есть о чем поговорить. Слушая их разговор, я едва сдерживался, чтобы не ворваться в комнату: так сильно хотелось дать парню затрещину, это бы привело его в чувства, а то несет всякую чушь, но звон пощечины заставил меня удивленно застыть, внимательней вслушиваясь в ее едва различимый, дрожащий голосок.

Такое чувство, что я чего-то не знаю, ее слова несли в себе двойной смысл, но я никак не мог понять, на что она намекает, да и какая разница? Это их личные дела, давно пора вставить моему сыну на место мозги, уверен, девочка прекрасно справится и без моей помощи…

Какой-то жалобный звук заставил нахмурится, осторожно выглянув из-за угла, не сразу поняв, что я вижу, как мой сын целуется!

У меня от умиления слезы выступили на глаза! Хотелось кинуться к Масаки и сплясать танец победителя, вопя на всю округу, что Ичиго наконец-то взялся за голову, но я стойко подавил свой отцовский порыв, иначе своим шумом нарушу витающую между детьми романтическую идиллию.

Попялившись на эту притихшую парочку еще пару секунд, я отступил, прячась за стенкой, и, прикрыв глаза, настроился на их духовные узы. Ичиго говорил, что