Жестокий развод - Диана Рымарь

— Как ты мог со мной так? — шепчу ему сквозь поцелуи, все еще не способная отпустить обиды. — Мне было так больно, так плохо… Я умирала без тебя…

— Дурак был, Кать, — отвечает Даниэль, ни секунды не сомневаясь. — Умоляю, прости меня! Больше не повторится.

С этими словами он подскакивает со стула, хватает меня под мышки, резко поднимает и усаживает на стол. Не успеваю понять, как он задирает мое домашнее платье, устраивается между моих ног.

Даниэль жадно целует, чувствую его руки у себя под платьем на талии. Хочется прижиматься к нему всем телом и стонать от удовольствия. Хочется стащить с него джинсы. Хочется…

У-у-у, сколько всего я хочу!

Мы резко дергаемся и даже не замечаем, как качается стол. Не видим, как кренится и падает заварочный чайник. Он с диким звоном ударяется о кафельный пол, разбивая мое возбуждение на осколки.

— А-а… — кричу абсолютно неосознанно.

В этот момент мы оба слышим душераздирающий младенческий вопль через трубку видеоняни.

— Черт… — рычит Даниэль.

Он не хочет меня отпускать. На секунду снова прижимает к себе, давая почувствовать силу его желания. Чуть прикусывает мою нижнюю губу и снова рычит.

Наконец он отстраняется.

Мы оборачиваемся на мокрое безобразие из осколков и листьев зеленого чая, что теперь царит на моей еще недавно идеально чистой кухне. С сожалением вздыхаем и, не сговариваясь, идем в детскую. Я потом это все приберу.

Дан-младший встречает нас обиженным ревом, мокрым памперсом и плохим настроением.

Ну еще бы.

Пошли взрослые тетя и папа куда-то там есть какой-то там торт. Оставили малыша одного-одинешенька, с собой не взяли, спать заставили. Какой преступный недогляд! Еще и кричали там друг на друга, шумели, чайники всякие били. Нет нам прощения.

Мы качаем Дана вместе. Сначала Даниэль, потом я.

Выдаем ему внеочередную бутылочку смеси в качестве моральной компенсации, снова качаем. Целуем в щеки, макушку, маленькие ручки, бурлящее пузико.

Малыш успокаивается, только прослушав по третьему кругу мою колыбельную.

Я держу его на руках и не верю, что скоро и у меня будет такой же. Если судить по Даниэлю, гены у него очень сильные, так что ребенок может быть похожий.

Тренируюсь нянчиться, пытаюсь прочувствовать момент.

В какие-то минуты ловлю себя на мысли, что няней мне работать нельзя, ибо я так привяжусь к воспитуемому, что у меня его потом фиг отберут. Вот к Даньке уже привязалась, а провела с ним времени всего чуть.

После одиннадцати Дан-младший окончательно успокаивается, благосклонно засыпает, давая нам пространство для маневров.

Мы еще некоторое время стоим над кроваткой, любуемся делом наших рук — спящим младенцем, который пускает пузыри.

И снова, не сговариваясь, выходим.

В коридоре смотрим друг на друга, переговариваемся шепотом:

— Вроде уснул.

— Ага, — киваю.

— Кать, можно я у тебя останусь, — просит Даниэль.

Простой такой!

Дай мне попить водички, а то так есть хочется, что переночевать негде…

А диван-то у меня в комнате целый один, и Даниэлю об этом великолепно известно.

— Подожди, я… — Договорить не успеваю.

Даниэль снова на меня наступает. А в глазах те же самые черти, что плясали, пока мы сидели на кухне, а потом целовались как одуревшие.

— Иди ко мне, — манит он руками. — Катенька, я сделаю тебе очень приятно…

С этими словами он меня все же ловит, прислоняет к стенке, целует в щеку, тянется к шее…

И я ляпаю:

— Может, в браке ты с Зарой не спал. Но как-то же ты сделал своего Дана. Я не могу простить тебе измену. Не могу, и все тут!

Прикусываю губу, чтобы не расплакаться от разочарования. Ведь после такого моего признания между нами уже не будет любви, а мое тело отчаянно его хочет.

Даниэль замирает, плотно прижимая меня к стенке, а потом говорит:

— Ты ведь не обязана прощать мне все в одну секунду. Давай с малого начнем?

Честно, не ожидала услышать от него ничего подобного.

— С какого такого малого? — уточняю, нервно сглотнув.

— Давай встречаться, а? — неожиданно предлагает он. — Просто встречаться, и ничего больше. Не спи со мной, если не хочешь, но дай шанс доказать, как ты для меня важна. Мы можем куда-то ходить вместе, общаться, кофе пить…

Я молчу, потому что не знаю, что сказать.

Пить кофе с бывшим мужем и его сыном-младенцем от другой женщины. Это ж как раз то, что нужно здоровой личности типа меня, чтобы создать подходящую атмосферу для построения новой жизни, забывания старых обид и все такое.

Дура!

Какая новая жизнь, если я из старой уходить не хочу?

— Кать, я загнусь без тебя, — вдруг хрипит он мне на ухо.

Немею от его слов и чувствую себя ровно так же.

Я совершенно не хочу дальше жить без него.

— Хорошо, давай встречаться, — соглашаюсь. — Только без секса!

— Конечно без секса. — Он подозрительно быстро соглашается. — Пальцем к тебе не прикоснусь. Сегодня…

На что я только что подписалась? Но, в самом деле, я ведь могу посмотреть, что из этого выйдет, верно?

Глава 49. Птенец кукушки

Катя

Ночью Даниэль все-таки ушел от меня.

В четыре часа, когда Дан-младший снова разрыдался на пустом месте, хотя не был голоден и подгузник у него оказался вполне сухой. Мы его кое-как усыпили, а Даниэль сказал, что мне нужно хоть немного выспаться.

Взял и уехал с малышом.

А я как-то уже настроилась, что он останется на ночь…

Пусть не хотела, чтобы он оставался. Тем более не планировала этого! Но расстроилась.

Что творится с моими гормонами, ума не приложу.

Утром только и получила что вопрос от Даниэля, еду ли я на работу.

Нормально?

В принципе, нормально, конечно. Начальник интересуется у подчиненной, изволит ли та явиться на работу, пусть расстались всего каких-то пять часов назад.

Отвечаю ему: «Да, буду».

Специально ничего больше не добавляю, чтобы понял, что, вообще-то, со мной можно как-то мягче. А не сухим вопросами, буду ли я на работе или нет.

Обидно же ж!

Назло ему излишне тщательно чищу перышки, наряжаюсь в особенно эффектный красный деловой костюм.

Неожиданно раздается звонок в дверь.

Кому что нужно? Соседка, что ли?

Иду посмотреть в глазок, а там… Розы!

На этот раз такие же красные, как и мой наряд.

Вот же ж!

Открываю, на пороге появляется Даниэль с улыбкой до ушей, хоть завязочки пришей.

И без сына.

Зато со стаканчиком из кафе.

— Свежевыжатый