Жестокий развод - Диана Рымарь

апельсиновый сок для моей любимой беременной женщины, — сообщает он с придыханием. — Кофе тебе, наверное, нельзя? Или можно? Я решил подстраховаться и купил тебе сок. Мимо проезжал, так хотелось заехать. Вообще, я удивлен, что ты собралась на работу, да еще и такая красивая. Может, отоспишься сегодня?

Сто слов в минуту, честное слово.

Я даже не знаю, на какой из его вопросов отвечать первым. Он так сильно нервничает?

— Мне с утра обязательно надо в офис, будут переговоры.

— А, ну ладно, — кивает он. — Позволишь поработать твоим водителем? Хочу сделать это наиважнейшей из моих ежедневных задач.

Я уже не могу не улыбаться.

— Позволю, — сообщаю ему.

Если хочет, пусть везет мою бренную тушку до офиса, жалко что ли?

— Катюш, а целовать можно? — вдруг спрашивает он.

— Куда? — Хлопаю ресницами.

— Тут есть вариа-а-анты, — тянет он со значением. — Но пока что хотя бы в щечку. Можно? Мы же встречаемся, ты очерти границы, а то ты ведь знаешь, я без тормозов.

— В щечку целовать можно, — заявляю с апломбом.

Вижу, как во взгляде Даниэля загорается что-то яркое, дикое…

Секунда, и он уже стоит ко мне вплотную, берет за талию, проводит рукой по пояснице. Потом наклоняется к моему лицу. Чувствую свежий мятный аромат его дыхания. Кажется, сейчас он меня поцелует в губы… Но он все же прижимается ртом к щеке.

И замирает.

Не шучу, секунд тридцать, а то и целую минуту стоит вот так, прижавшись губами к моей щеке. Невозможный балдеж…

Только после этого мы запираем квартиру и спускаемся вниз.

— А Данька где? — спрашиваю у него.

— С няней, — кивает Даниэль.

У меня что-то нехорошо царапает в душе.

— И оставил? Жалко не стало? — спрашиваю, с сожалением на него посмотрев. — Вдруг что?

— Слежу, — хмыкает Даниэль.

Достает из кармана пиджака телефон, где идет стрим из спальни малыша. Няня сидит рядышком с его кроваткой.

— Не переживай, Катюш, все хорошо, слежу по камере. Как я тебе и говорил, ты не обязана нести за него ответственность, это могут делать специально обученные люди.

Этим он меня неожиданно больно колит.

Как будто не считает меня достаточно надежной личностью.

А все же, поди ж ты, не могу выкинуть мальчонку из головы.

Через полчаса мы с Даниэлем такие красивые заваливаемся в офис.

Причем я-то ему предлагала появиться по отдельности.

Но…

Он очень показушно придерживает меня за талию, когда мы входим в здание. Да и потом, когда едем в одном лифте с главным бухгалтером, тоже. А она такая сплетница, что пиши пропало.

— Все будут про нас шушукаться, — шепчу Даниэлю на ухо. — Мы ведь с тобой в разводе.

Ответ Даниэля прям как рельса:

— Пусть привыкают, потому что я очень надеюсь в будущем снова на тебе жениться.

Вот так…

Мы ночью собрались встречаться, а утром он уже снова колечко на меня натягивает.

Реактивные нынче пошли бывшие мужья.

Но все-таки поступки и повадки Даниэля-старшего не слишком отвлекают меня от мыслей о Даниэле-младшем.

Как он там, маленький медвежонок, все ли у него хорошо.

Ближе к обеду у меня и вовсе кошки скребут на душе.

* * *

Даниэль

В обеденное время, которое использую для просмотра документации в своем кабинете, ко мне неожиданно заявляется Катя.

Со шкодливым выражением лица заглядывает в мой кабинет.

— Не слишком занят?

Смеется она надо мной, что ли?

— Проходи, Катенька. Прости, не догадался пригласить тебя на обед, сейчас исправлюсь, вот только письмо отошлю…

Пытаюсь краем глаза проверить файл для отправки, чтобы быть свободным для мой Катерины.

— Да не парься, — машет она рукой, проходя. — Твой секретарь уже доложила мне, какая у тебя степень занятости после вынужденного декретного отпуска.

При этом Катя легко посмеивается.

— Вы до сих пор дружите? — Приподнимаю левую бровь.

— Разумеется, — кивает Катя и подходит к моему столу.

Усаживается на стул для визитеров и огорошивает меня вопросом:

— Скажи, пожалуйста, а какую роль в будущем ты отводишь мне по отношению к Дану?

Честно сказать, прифигеваю от такого ее вопроса.

Понятия не имею, как на него ответить правильно.

Любую, какую она захочет? Обалденный ответ… Нет.

Решаю аккуратно уточнить:

— Что ты имеешь в виду, Кать?

— Ну… м-м… — Она закусывает губу и наконец выдает: — Я понимаю, что ты пытаешься очертить границы, чтобы я особенно не лезла к малышу. Я ведь не квалифицированная няня, в отличие от той женщины, которую ты нанял.

— Что за глупости. — Свожу брови у переносицы. — С чего ты это взяла?

— Ты утром сделал упор на то, что Даниэлем следует заниматься исключительно няне. Я уважаю твое желание защитить ребенка и твои границы, просто…

— Кать, нет у меня от тебя никаких границ, — заявляю твердым голосом.

— В каком смысле? — переспрашивает она.

— В прямом, — киваю ей. — Нет у меня от тебя границ — куда хочешь, туда и суй свой очаровательный носик. Если хочешь заниматься Даниэлем, занимайся. Я буду только рад, ведь, когда съедемся, я бы очень хотел, чтобы мы стали настоящей крепкой семьей.

— Когда съедемся? — Катя подчеркивает первое слово.

Наверное, было бы корректно исправить его на «если», но я не поправляю.

— Просто хотел сказать, что у тебя развязаны руки.

— Да, если честно, мне бы хотелось пообщаться с этой няней, понять, что она за человек. И очень волнует вопрос здоровья Даниэля. Ты им занимаешься?

— Естественно, — киваю с важным видом. — Делаю все, что расписал педиатр. Если хочешь, я пришлю тебе ее рекомендации.

— Отлично, — кивает Катя. — Хотя я бы предпочла лично пообщаться с педиатром, у которого наблюдается Дан, чтобы быть в материале. Я ведь никогда не ухаживала за недоношенными малышами. Вот бы посмотреть его медкарту, вообще побольше узнать, как обращаться с мальчиком. Ведь он особенный…

— Ты так заменяешь слово недоношенный? — хмыкаю в ответ. — Деликатной быть пытаешься?

— Особенный, — стоит на своем Катя. — Если ты не против, я бы прямо сейчас и пошла всем этим заниматься. Я уже срочные дела переделала, отпросилась у начальника отдела. Просто, если честно, на душе неспокойно с тех самых пор, как ты увез мальчика сегодня ночью. Вот.

Смотрю на нее и диву даюсь.

— Кать, а почему ты не сказала, что у тебя на душе неспокойно?

— Постеснялась, — пожимает она плечами.

Она? Меня?

— Катенька, запомни, пожалуйста, мне можно все-все сказать, и неважно, как оно звучит. Обещай больше ничего не стесняться, окей?

— Хорошо. Так, я пойду?

— Иди, Катенька.

Все же просто так ее не отпускаю. Поднимаюсь с места, обхожу стол, помогаю Кате встать, вкладываю в ее ладонь ключи от дома,