Жестокий развод - Диана Рымарь

— И что? — Катя снова нетерпеливо дергает ногой. — Ты из этого сделал вывод…

— Нет же, Кать! Если честно, я не очень-то помню даже, как добрался до своей комнаты, как засыпал. В закоулках памяти лишь сохранилось, как шел с отцом по коридору к себе. Зато утро помню…

— Что было утром? — Катя щурит глаза.

— Утром я проснулся с больной башкой и Зарой в постели.

Как только это говорю, вижу, как алеют щеки моей Катерины. Видно, она представила себе все это в красках и теперь отходит после полученных эмоций. Я бы и сам на ее месте кипел и морщился одновременно.

— Она влезла в постель к женатому мужику, — говорит Катя с нажимом. — Ты это посчитал как залог того, что ей можно верить?

— Я ее девственности лишил! — наконец выдаю. — Если бы не это, не поверил бы ей так просто.

Катя замирает с круглыми глазами. Вижу, как они у нее влажнеют.

— Теперь представь ситуацию, Кать, — продолжаю, поморщившись. — Я лишаю девчонку девственности, через полгода она приходит с шестимесячным пузом, тест ДНК показывает, что ребенок мой. У тебя остались бы какие-то сомнения?

По щекам Катерины сбегают первые слезинки.

Но она все еще цепляется за какую-то надежду, спрашивает:

— А как ты понял, что она девственница? Мне как-то с трудом верится, что она…

— Кровь, Кать! — развожу руками. — На постели, на ее голом теле…

— И все? — хмыкает Катя.

— Ну и на причиндале. — Я показываю руками на свое запакованное в деловые брюки мужское достоинство.

Смотрю на ее искаженное горем лицо, и самому становится дурно.

Кто бы знал, как сильно я корю себя за ту ночь…

— Прости меня, Катенька, — снова начинаю молить ее. — Я не хотел тебе изменять! Не планировал этого… Я вообще в шоке был от содеянного на следующее утро, выпроводил ее и сказал, что люблю жену. Кать, не молчи, пожалуйста! Хоть слово мне скажи!

Она вытирает ладонями мокрое от слез лицо.

А потом отвечает:

— Чухня какая-то…

— В смысле? — Непонимающе на нее смотрю.

— А давай мы сейчас пойдем, поспим, я себе пальчик порежу, накапаю им на твое хозяйство, еще бедра себе запачкаю. И наутро скажу, что была девочкой… Или даже не так. На Вайлдбериз закажу капсулы с кровью, там есть, Ленка брала для хэллоуинской вечеринки. Зуб даю, Зара все имитировала!

Громко сглатываю, смотрю на Катю.

Чувствую себя идиотом.

Но в моем понимании женщина таким шутить не может! За такое ведь и голову могут открутить.

— Какая женщина станет о таком врать? — Развожу руками.

Катя на это лишь хмыкает.

— Любая достаточно пронырливая и не отягощенная моральными принципами. И вообще, тебе со мной очень повезло, Даниэль. А то попалась бы какая-нибудь стерлядь… А впрочем, и попалась. Должна сказать, что по части женщин ты очень наивен…

— Уже не очень, — кривлю губы.

На автомате достаю телефон, набираю номер клиники, куда не так давно возил мать поправлять здоровье, прошу прислать бригаду для забора анализов.

Дальше все закручивается будь здоров…

* * *

Даниэль

На следующий день мы с Катей сидим все в той же гостиной, отходим после получения результатов тестов.

Все подтвердилось.

И то, что у меня первая группа крови, и то, что у Дана третья. А заодно тот факт, что я не его биологический отец.

Мы с Катей смотрим друг на друга с обалдевшим видом.

И не знаем, как переварить полученную информацию.

— Какой твариной надо быть, — охает Катя. — Чтобы вот так влезть в чужую постель, а потом прийти с чужим ребенком в пузе и разбить семью… Так после этого она еще имела наглость оставить тебе этого ребенка! Ну полная дрянь! Неужели она думала, ты просто будешь его всю жизнь воспитывать, даже не зная, что он не твой?

Катя произносит последний вопрос и затыкается.

До нее будто только доходит, что, по сути, мы с ней все эти дни нянчили абсолютно чужого ребенка. Носились с ним как с писаной торбой.

АБСОЛЮТНО ЧУЖОГО!

— Даниэль, ответь, что теперь будет с Даном? — стонет Катя.

Она будто бы боится произнести варианты вслух. Их ведь немного, по сути.

Не отвечаю ей.

Смотрю на телефон и скрежещу зубами.

Взгляд падает на кофейный столик, который стоит перед диваном.

Пока мы ждали результатов тестов, устроили небольшие посиделки с чаем, фруктами, тортом.

Совершенно бездумно хватаю свою кружку и что есть дури швыряю об стену. Она бьется с жалобным дзиньканьем. Вскоре туда же летит блюдо с фруктами, крупные виноградины разлетаются по всей комнате, а затем туда же впечатывается торт. Тут мне окончательно сносит крышу, и я пинаю кофейный столик. Он с противным скрежетом скользит по паркету.

Я хочу раскрошить голыми руками весь дом.

Катя забирается с ногами на диван, обнимает подушку и смотрит на меня огромными глазищами.

Я решительно не могу успокоиться.

Ору на всю гостиную:

— Они лоха во мне нашли, что ли? Как ребенка, этим гребаным тестом развели… Я ж его как родного растил, переживал за него! Всю душу наизнанку вывернули, суки!

— Даниэль, успокойся, пожалуйста, — просит Катя жалобным тоном.

Кое-как беру себя в руки, прекращаю разрушать ни в чем не повинную гостиную.

Сажусь рядом с Катей, беру ее за руку.

— Ты ведь не мог знать, что они такие нелюди, — шепчет она и поджимает губы. — Дан ни в чем не виноват…

— Дан не виноват, — киваю. — И ты, Катенька, тоже ни в чем не виновата. Ты у меня самая лучшая, на подлость не способная. А вот они виноваты. Они посчитали меня лохом? Что ж, пришло время их в этом разубедить.

— Мне страшно, когда ты так скрежещешь зубами, — признается Катя и крепче сжимает мою руку.

— Оно и должно быть страшно, Кать. Только не тебе, а им.

Прижимаю ее холодные пальцы к губам, целую, трусь о них щекой.

А потом встаю и выхожу из комнаты…

Глава 50. (Не)девственница

Ваан Артурович Гаспарян

Я слежу за тем, как водитель грузит чемоданы в багажник.

Давно надо было отсюда уезжать, но все тянули. Дотянулись.

Дживанян уже почти держит за горло, боюсь задумал недоброе.

Некоторые люди просто не могут сдержать в себе сучность…

— Присаживайся, дорогая, дай помогу забраться. — Привычным жестом придерживаю локоть жены.

Наблюдаю, как она вмещает свою округлую фигуру на заднее сиденье роллс-ройса.

Закрываю за ней дверь, обхожу машину и усаживаюсь рядом с Каролиной.

— Езжай, Боград, — даю команду водителю.

Машина трогается с места и плавно катит