Жестокий развод - Диана Рымарь

все: пол, плинтуса, стол, за которым сижу, и даже мысли… Но все же запах хлорки лучше того, что окутывает двор лечебницы, ведь там изрядно фонит от свалки, что находится неподалеку.

Да, заведение не люкс.

Здесь на обед устриц не подают, чинно гулять на природе тоже не разрешают, и лишний раз не мяукнешь, к кровати привяжут в смирительной рубашке, вот и все выпиндрясы. Очень мне нравится такой подход.

Зара больше на мои деньги нигде отдыхать не будет! Она сполна прочувствует на себе, каково это хапать полными горстями последствия за все свои долбанутые действия.

Однако, когда я направлял ее сюда, даже не представлял, насколько окажусь прав. Вышло так, что Заре действительно была прямая дорога в дурку. Это определили на первой же сессии с психиатром, когда тот пытался провести экспертизу ее состояния.

Ей диагностировали антисоциальное расстройство личности.

В запущенной стадии…

Собственно, все признаки были налицо.

Отсутствие эмоций в привычном их понимании. Они у нее искажены. То, что вызывает радость у обычного человека, для нее ничего не значит. Нет сопереживания, сожаления, адекватного восприятия своих действий. Напрочь отсутствует чувство вины. Его просто нет в ее системе ценностей.

Зара — манипулятор уровня бог, причем без всяких там угрызений совести. Ей надо — а остальное до лампочки.

Опять же отсутствие понимания и уж тем более уважения к правилам и законам. Она ведь без тормозов. Если что-то хочет, для нее не существует препятствий. Она была такой еще со старших классов средней школы. О чем ее родители, разумеется, умолчали.

Человек, подобный Заре, не способен построить нормальные отношения. У него нет друзей, подруг, любимого или любимой. Все потому, что окружающие начинают избегать такую личность из-за манипулятивного поведения.

Такой человек не может удержаться ни на одной работе, он не приспособлен к жизни.

И…

Как бы странно это ни звучало, у психопатов зачастую низкая самооценка.

Именно поэтому они и прибегают к манипуляциям, чтобы чувствовать себя хоть сколько-то лучше.

Любовь Зары к побрякушкам — из той же оперы. Попытки себя приукрасить, хоть чуть-чуть возвысить в собственных глазах и возвыситься над другими. Строит из себя королеву, а на деле грязь под плинтусом.

Я не знаю, как Гаспаряны могли не замечать все эти особенности поведения дочери. Они же любят ее! Неужели настолько слепы? Забей они тревогу раньше, в подростковом возрасте, возможно смогли бы как-то ей помочь, скорректировать поведение препаратами.

Также я не представляю, как сам не понял, что у нее с мозгами беда. Но такие люди, как Зара, умеют профессионально маскироваться.

И да, даже несмотря на психическое расстройство, мне совсем ее не жаль.

Зара — хитрая, манипулятивная стерва, которой с рождения все было предоставлено на блюдечке с голубой каемочкой. Многие и мечтать не могли о таком старте в жизни, как у нее. А она свой старт спустила в унитаз. Потому что ей всегда всего мало…

Слышу скрип открывающейся двери.

Оборачиваюсь на звук.

Санитары заводят Зару.

Мне очень непривычно видеть ее в обычной серой футболке, штанах того же цвета. Без макияжа она кажется выцветшей.

Санитары проводят ее к столу, берут одно из ее запястий, надевают наручник и приковывают к железной ножке стола.

Четкий и резкий металлический щелчок наручников отдает в голове легким эхом.

Санитары кивают мне, спешат покинуть комнату, пообещав ждать на выходе.

Как только за ними захлопывается дверь, Зара будто преображается.

Мотор… Начали!

Ее актерская игра почти безупречна.

Зара смотрит на меня, как на самого родного человека в мире, и говорит:

— Даниэль, милый, я так рада, что ты пришел. Я так скучала! Так боялась, что после всего ты не захочешь меня больше видеть. И вот ты здесь! Ты ведь пришел забрать меня, так? Ты спасешь меня из этого жуткого места, любимый? Я все-все поняла, я…

Обалдеваю от наглости.

Неужели у нее вправду хватает дерзости думать, что я весь такой на белом коне и в сияющих доспехах примчался ее спасать после всего?

— Молчать, — гаркаю я и хлопаю ладонью о железный стол.

Больно, кстати, но я в первую секунду этого даже не замечаю.

Гораздо больнее те воспоминания, которые мучают меня до сих пор.

Я пришел сюда с тысячей вопросов к Заре. Хотелось знать, почему она выбрала меня жертвой своих манипуляций? Как смогла заставить поверить, что ребенок мой? Зачем ей все это понадобилось? Ведь правда имеет свойство рано или поздно вскрываться. Она проиграла уже на этапе начала игры!

Но вслух я выдаю один-единственный и, пожалуй, самый важный вопрос:

— Как ты могла его оставить там в квартире? Совсем одного, крошечного… Подгузники забрала, бутылочки, сумку его походную, даже коляску, а ребенка оставила. Зара, как ты могла? Я способен понять что угодно, но только не это…

— Я могу объяснить, — вдруг выдает она.

— Объясни, пожалуйста, — прошу ее с перекошенным лицом. — Как ты, родная мать, могла сотворить такое со своим ребенком? Он же живой, он…

— Он не вмещался, — пожимает плечами она.

При этом смотрит на меня с доброй долей уверенности, что ее объяснение все расставляет по полочкам.

— В смысле — не вмещался? — Чешу лоб.

— Ну… Не вмещался, — разводит она руками. — Все вместилось, а люлька с младенцем — вообще никак. Я планировала его забрать, собрала все-все вещи, а он никак не помещался. Если бы не это, забрала бы, честно-честно! Но машина ведь не резиновая. А я не могла задерживаться, перебирать вещи и все такое… Спешила.

Замираю в полнейшем ступоре, перевариваю услышанное. Но переварить такое не способен ни один желудок, уж тем более мой.

В эту самую секунду я понимаю — наш разговор не имеет смысла.

Мне нечего доказывать или выспрашивать у женщины, которая способна бросить ребенка потому, что он не вмещался в машину, которую она забила скарбом на продажу.

А Зара даже не понимает, что своим объяснением убила все на свете. Как ни в чем не бывало смотрит на меня.

Мерзко даже находиться рядом, но я все же заставляю себя усидеть на месте, задаю вопрос, который имеет крайнюю степень важности для меня и Кати:

— Кто отец Даниэля? Он знает о ребенке?

— Вытащи меня отсюда, и я все скажу, — улыбается она.

Чем выбешивает меня окончательно.

Произношу твердым, не терпящим возражений голосом:

— В мире нет вещи, которая заставит меня вытащить тебя отсюда. Этого не произойдет никогда. И твои родители тебе ничем не помогут…

Зара некоторое время молчит, видимо переваривает.

Затем резко меняет тактику поведения, в ней