Жестокий развод - Диана Рымарь

— Ты чуть не убил их! Они — пожилые люди, они слабые, а ты так жестоко с ними обошелся. Строишь тут из себя белого и пушистого пострадальца, а по факту нелюдь!

О как, теперь мы любим родителей, надо же. А точнее, пытаемся воззвать к моему чувству вины. Все ж очевидно.

— Ты о них беспокоишься? — Мне смешно.

По факту я действительно обошелся с Гаспарянами жестко. Но… Само собой, не собирался превращать их в блин вместе с роллс-ройсом. Все, чего я хотел, — это как следует их напугать, чтобы выяснить, где Зара. И мне удалось. Как по мне, они еще легко отделались.

Мерзавцы грозили мне полицией, после того как их отпустили. И тогда пришлось намекнуть, что я не поленился покопаться в деятельности компании Гаспаряна. Моим умельцам удалось обнаружить, что в фирме не гнушаются торговлей инсайдерскими данными. И что мне есть кому шепнуть эту информацию при случае. Тут я, конечно, слукавил, ведь уже шепнул. В самом деле, не думали же они, что выйдут из всей ситуации, отделавшись легким испугом, так? Хорошо, что эти люди больше не имеют никакого отношения к моей компании, наше партнерство закончено.

Все это Заре неизвестно. Да и вряд ли интересно.

— Они — мои родители, мое все, мои самые близкие люди… Они помогут мне, — продолжает она играть на публику.

— Они не помогут, — отрезаю строго. — У них теперь своих проблем с избытком. Так что, если хочешь хоть каких-то послаблений в режиме, лучше скажи, кто отец Дана?

— Послаблений в режиме?! — орет она.

И как-то сразу преображается.

Черты лица теперь даже с натяжкой нельзя назвать привлекательными. Она внешне напоминает ту стерлядь, какой была все это время, скрываясь за маской милой дурочки, какой стремилась мне казаться.

— Ты должен забрать меня отсюда, и…

— Ни хрена я тебе не должен, — цежу строго. — Кто отец Дана?

— Ты никогда не узнаешь! Раз ты не делаешь по-моему, значит и по-твоему никогда не будет. Я ни за что не скажу тебе то, что ты хочешь знать, долбаный импотент!

Слово импотент — как ушат холодной воды.

Сижу, смотрю на нее круглыми глазами, переспрашиваю:

— Импотент? Я?

С чего бы деве так меня называть, если только…

Да, я больше не верил в то, что Зара была девственницей в ту нашу единственную ночь, и все-таки думал, секс был, ведь она не раз упоминала, что нам было хорошо. Или все-таки ничего не было? Вот я баклан…

— Так мы не спали с тобой той ночью? — Сверлю ее взглядом.

И тут Зара понимает, что проболталась.

Она не отвечает на мой вопрос.

Вместо этого пытается задеть, насмехаясь над моими мужскими способностями:

— Какое спали, ты ж ничего не можешь! Ты, как мужик, никакой вообще… Сколько я ни старалась, ты ж даже не среагировал. Тебе на меня молиться надо, что я терпела… Сто процентов у твой серой мыши ребенок не от тебя, потому что у тебя не встает! Ее на ДНК-тест отведи!

Последние ее вскрики полностью игнорирую. В Кате я уверен.

Зара все разоряется и разоряется. Пытается задеть меня самыми изощренными словами, орет, совсем не сдерживаясь.

Вот только ее оскорбления — услада для моих ушей.

Никогда бы не подумал, что могу обрадоваться слову импотент, но из ее уст это слышится как железобетонное доказательство, что мы все-таки не спали.

Даже не для меня!

Ведь за зеркалом, что находится у меня за спиной, скрывается комната, откуда можно видеть и слышать все, что здесь происходит.

Катя не отпустила меня к Заре одного. Напросилась ехать вместе, и я оставил ее в той комнате, вместе с лечащим врачом Зары, который вызвался держать ситуацию под контролем.

Думаю, ей так же приятно слышать, что мы с Зарой не спали, как и мне.

А то, что я никакой не импотент, она прекрасно знает.

Глава 51. Донор живчиков

Даниэль

После встречи с Зарой я хватаю Катю в охапку, усаживаю в машину и увожу подальше.

От психлечебницы, этого въедливого запаха гнили, всех тех мерзостей, что нам обоим пришлось услышать.

Теперь мы с ней прогуливаемся за ручку в парке. Неприятные эмоции лучше заесть свежим воздухом, мороженым и чем-то еще приятным.

Катя смотрит на меня и подкалывает:

— Не знала, что ты импотент!

Она с таким придыханием произносит последнее слово, будто это какое-то особо ценное мужское качество.

— Катя… — Грозно на нее смотрю.

— Четыре года с тобой жила и не знала, что у тебя проблемы с потенцией, — продолжает хихикать она.

Ведь у нас с ней был секс минимум несколько раз в неделю, причем за один вечер могло быть не по одному разу.

Я счастлив узнать, что по факту Кате не изменял. Она тоже этому очень рада.

И тем не менее главное не узнали.

— Получается, у тебя на Дана никаких прав? — Катя поднимает на меня резко посерьезневший взгляд. — Ты не отец, и если эта дурища догадается сообщить настоящему отцу про ребенка, он же может его забрать, или ее родители могут забрать…

Мы оба морщимся, представляя, кого родители Зары могут воспитать из маленького Дана.

— По документам я отец, — с шумом выдыхаю. — Но ты права, необходимо иметь на руках отказ от биологических родителей. Зару я могу лишить родительских прав через суд, это вообще не проблема. Но если найдется биологический отец… Лучше пусть не появляется, честное слово.

— А если появится? — давит на больное Катя. — Я не сомневаюсь, что эта поганка как-нибудь изловчится и сообщит ему. Чисто из природной сучности. Как считаешь?

О, я в этом практически уверен.

Уж кто-кто, а Зара не преминет сделать на прощание пакость.

— Но что мы можем сделать? — пожимаю плечами. — Мы ведь ровным счетом ничего не знаем о биологическом отце малыша.

— Кое-что мы знаем, — подмечает Катя с хитрым видом. — У него третья группа крови.

— Такая себе примета, — грустно усмехаюсь.

— Подожди, я, кажется, знаю, кто нам поможет, — с улыбкой говорит Катя. — Позвони своей сестре Сирануш. Она ведь дружила с Зарой, вдруг да знает, с кем она встречалась до тебя? Ведь по-любому должен кто-то быть.

— Думаешь, она была в курсе, что Дан не от меня? — Пристально смотрю на Катю.

Она не отвечает, лишь поджимает губы.

* * *

Даниэль

Это очень неприятно — осознавать, что твоя родная сестра, возможно, была изначально в курсе, что родной племянник вовсе не родной. Раньше я бы закопал любого, кто посмел