Пятая зона пульса - Юля Артеева

— А пойдемте со мной.

— Зачем? — интересуется с подозрением.

— Идемте-идемте. Вместе узнаем, как у Вероники дела.

Глаза ее загораются таким любопытством, что меня даже немного слепит. В глубине души посмеиваясь, я сохраняю полную серьезность.

Старшая по подъезду заливается соловьем:

— Надо же какое горе! Кто мог представить! Нет, — здесь она понижает голос, — если бы кто-то спросил меня, то я-то знала, в каком состоянии мать у этих бедняжек… Но всем же все равно! А я всегда повторяю, что соседское неравнодушие — это самое важное.

— Да что вы говорите?

— А как еще? Мне вот, представляете, даже сын нашел все видео с аварии! В интернете все теперь есть. Так там один парень их всех и вытащил!

Остановив на мне пристальный взгляд, женщина крайне медленно подгружается, но, кажется, начинает узнавать. Хотя все видосы с места происшествия классным качеством не отличаются.

— Ага, ага, — киваю воодушевленно. — Очень интересно! Вы извините, я на секунду, мне звонят.

Демонстрирую свой молчащий телефон и, нажав на кнопку звонка в квартиру Ники, я скрываюсь за поворотом.

— Звонят? — переспрашивает старшая по подъезду растерянно.

Притаившись за стеной, выкрашенной в отвратительный зеленый цвет, который, наверное, призван внушать спокойствие, я слушаю, как яростно проворачивается замок в двери.

— Ольга Павловна! — рычит Добронравова. — Хватит ходить! Хватит звонить! Сына вашего еще раз…

Я делаю шаг вперед, и она тут же концентрируется взглядом на мне. Замолкает резко, хватает ртом воздух.

А я отстраняю в сторону женщину и для верности фиксирую дверь ногой.

Говорю:

— Привет.

— Привет, — выдавливает Ника с трудом.

— Ольга Павловна, благодарю, — оборачиваюсь через плечо с улыбкой. — Смотрите, жива-здорова, но, кажется, не в настроении. Вы тогда в другой раз поболтаете, да?

И, втолкнув Добронравову в квартиру, шагаю следом и закрываю за собой.

— Леш, я…

— Отвечать на звонки разучилась? Там одна кнопка.

— Я же написала, что сейчас… не лучшее время.

Ника стоит передо мной в домашних шортах и майке, в руках мокрая тряпка. Кинув взгляд за ее спину, вижу несколько мусорных мешков и ведро с водой.

— Почему? Занята уборкой?

— Да! Погодин, я не знаю, как тебе объяснить, что мне сейчас не до отношений! Я вообще… очень плохой кандидат на роль девушки.

— Даже звучит тупо, — сообщаю, выгнув бровь.

— Ты чуть не умер!

У меня из груди, как на зло, в эту же секунду начинает рваться лающий грудной кашель. Добронравова испуганно замирает, глядя на меня круглыми глазами.

Потом, словно отмирая, начинает суетиться.

Спрашивает:

— Воды? Подожди, я сейчас.

Направляется на кухню, а я беззастенчиво этим пользуюсь и скидываю кроссы, чтобы пройти за ней. Судя по тому, что на столешницах стопками стоит чистая посуда, здесь тоже ведется какая-то бурная деятельность.

Развернувшись, натыкается на меня и обливает мою толстовку из стакана.

— Черт… Прости. Я же говорила.

Глаза Ники стремительно наполняются слезами, и она шмыгает носом.

Я забираю у нее из рук воду, делаю несколько глотков. Затем снимаю с себя худи и вешаю на спинку стула. А потом, ломая хрупкое сопротивление, аккуратно обнимаю Добронравову и бережно прижимаю к себе.

Говорю:

— Мне других «кандидатов» для отношений не нужно, Ника.

Она отстраняется и вытирает глаза тыльной стороной ладони.

Поднимает руку в воздух и принимается загибать пальцы:

— Моя мать в коме. Мой брат завтра отправится в ресурсный центр, а оттуда, возможно, в детский дом. Мне нужно привести в порядок квартиру, собрать хренову гору документов, чтобы попытаться оформить опеку. Не говоря уже о том, чтобы работать, учиться и придумать, как жить дальше.

Я обхватываю ее запястье, разгибаю все пальцы обратно и глажу ее влажную ладонь.

Говорю:

— Твой брат никуда не поедет. Ты бы это знала, если бы отвечала на мои звонки. Моему отцу обещали, что Никиту вернут домой, пока ты собираешь документы. Нас ждет юрист, которая расскажет, что нужно сделать, чтобы все прошло гладко.

Она трясет головой, снова вытирает слезы, сбегающие по щекам.

Произносит с нажимом:

— Я только прошла испытательный срок, у меня доход мизерный! Долг по кредитке! В школе, наверняка, такую характеристику на нашу семью выкатят… мне его не отдадут!

— Мы все решим.

— Леш… — выдыхает, глядя мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты меня спасал. У тебя своя жизнь, которая только начала налаживаться.

— Я тебя не спасаю. Я помогаю. Научись, блин, принимать помощь!

Последнее выдаю чересчур эмоционально, и Ника наконец выдергивает свою руку из моего захвата. Прижав ее к груди, смотрит на меня молча.

Я тяжело вздыхаю и тру ладонью шею.

Потом произношу, тщательно подбирая слова:

— Ника… У меня действительно есть своя жизнь. А у тебя — своя. Но мы все еще можем быть вместе и помогать друг другу проходить сложные моменты. Вместе. Скажи… ты винишь меня?

— Что?

— Винишь за то, что не вытащил вашу маму раньше?

Качнувшись вперед, неожиданно бьет меня кулачком в грудь. Снова закашлявшись, я потираю это место и прикладываюсь к стакану с водой.

— Господи, нет!

Приложив пальцы к вискам, начинает кружить по кухне. У меня появляется ощущение, что, не стой я на пороге, она убежала бы из квартиры к чертям.

Останавливаясь, нацеливает на меня горящий взгляд.

Восклицает:

— Как тебе только в голову это пришло?!

— Ты не отвечала.

— Леша… Боже… Я не хочу для тебя проблем, понятно?! Мне и так сказали, что у тебя будут брать показания!

— Сегодня взяли. Это, кстати, не больно.

Вытирая мокрый нос, Ника убирает от лица выбившиеся из хвоста пряди. Глубоко и тяжело вздыхает, накрывает губы пальцами, будто боится сказать лишнего.

— Я люблю тебя. И хочу помочь. Ты не можешь отказаться, Ника, для тебя это слишком важно. И не можешь бросить меня, это несправедливо.

Она молчит, а я позволяю себе надавить, специально делаю это так же, как тогда в машине.

Говорю:

— Давай, девочка, соображай.

Добронравова вскидывает на меня покрасневший и болезненный взгляд. Помнит. Как бы ей ни хотелось обратного, это нас навсегда связало.

И я повторяю:

— Я люблю тебя. И ты меня тоже.

Ника убирает руку ото рта, медлит. Потом кивает и подтверждает шепотом:

— И я тебя тоже.

Глава 54

Ника

Этот шаг, который мне остается до Леши — одна из самых сложных и непреодолимых дистанций в моей жизни. Понимаю, что если сделаю его, то это будет значить больше, чем если бы мы сходили в ЗАГС и расписались прямо сейчас. Как будто бы признаю его, соглашусь принять не только помощь, но и все, что он сможет