Пятая зона пульса - Юля Артеева

и захочет мне дать, включая его авторитет и силу. Взамен мне нужно будет отдать не меньше. Это сделка с дьяволом. И Погодин только подтверждает эту шальную мысль, когда смотрит на меня потемневшими глазами. Ничего больше не делает, стоит, не шелохнувшись. Только коротко сжимает челюсти, запуская движение желваков.

Я спрашиваю:

— Ты будешь… осторожен с моей душой?

Вопрос откровенно странный, но Погодин, вскинув подбородок чуть выше, сразу понимает, о чем я. Наверное, именно это и убеждает меня в том, что нам нужно быть вместе.

— Буду. Подписывай, — отвечает безапелляционно.

И я делаю этот шаг. Обхватив за талию, прижимаюсь к его твердой груди. Леша обнимает меня, кладет подбородок мне на макушку, баюкает как будто в своих руках. Я испытываю такое колоссальное облегчение, за которое мне даже на мгновение становится стыдно. Брат в больнице и одной ногой в детском доме, мать в коме, а я обнимаюсь с парнем и чувствую себя… как минимум хорошо.

— Мы со всем справимся, — произносит Леша твердо, будто знает, о чем я думаю.

Киваю несколько раз, веду щекой по его футболке, сама жадно вдыхаю его запах. Немного хлорки, немного горьковатого парфюма и очень, очень много Погодина. У меня на глазах снова выступают слезы, и я прижимаюсь к нему еще сильнее.

Какая я дура. Как можно было допустить мысль, что Леша позволит мне так позорно сбежать? Дело не в том, что он держит, или что мы теперь навсегда вместе. Просто если мы когда-то расстанемся, на то будут действительно серьезные причины. А не то, что мне стыдно и страшно.

Он спрашивает, видимо, в попытке разрядить обстановку:

— Ты убираешься?

Я отпускаю его с большим трудом. В очередной раз вытираю мокрые глаза и откашливаюсь.

Говорю:

— Да. Опека будет проверять квартиру.

— Они не будут заглядывать в каждый шкаф.

— Откуда ты знаешь? Мне нужно, чтобы все было идеально.

— Ника, — Погодин берет меня за плечи. — Ты не одна, и тебе нужно немного выдохнуть. Им нужна не только чистая квартира с отдельным спальным местом для ребенка, но и его сестра без нервного срыва.

Я пытаюсь отшутиться. Показываю крохотное расстояние между большим и указательным пальцем, говорю:

— Я вот настолечко близка.

— Не удивлен. Помочь тебе?

— Ты будешь мыть полы? — фыркаю.

Сама отодвигаюсь ближе к столу, облокачиваюсь о него бедром. Представляю, насколько бедственный у меня внешний вид, просто кошмар. Старые шорты с футболкой, волосы растрепаны, потому что я с самого утра не могла найти себе места после того, как навестила Никиту. Как вернулась, сразу начала метаться по квартире и выкидывать из шкафов всякое старье, остервенело намывая каждый угол. Но в итоге, кажется, толком не продвинулась. Мало того, что вокруг бардак, так и я выгляжу отвратительно.

— Нет, — отвечает Погодин так, будто я предположила ужасную глупость. — Мы просто разберем все, а на завтра вызовем клининг.

— Леш…

— Ника, мы договорились.

— А мы договорились?

Он подходит и касается пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза. Кожу покалывает там, где он меня трогает.

Подтверждает:

— Конечно. Я помогаю, ты принимаешь. Не думаешь о том, сколько это стоит или насколько это неудобно. Если это не в моих силах, то предлагать я не буду.

— А я? Что буду делать я?

Кладу ладонь ему на грудь и неосознанно ощупываю рельеф мышц.

Погодин говорит серьезно:

— Все то же, что и раньше. Просто с моей поддержкой. Это не делает тебя слабой, наоборот.

— Ладно…

— Ты скучала? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза:

— Конечно. Безумно. А ты?

— Думаешь, я просто так к тебе в квартиру вломился?

— Не знаю… кажется, у тебя есть склонность к преследованию… — замечаю со смехом.

А Леша вдруг наклоняется и прижимается к моим губам. Мы не целовались примерно вечность, и волнение меня охватывает такое же, как и в первый раз. Движение его губ знакомо, но ощущается все равно как что-то новое. Рассыпает мурашки по моей коже, приводит в тонус мышцы, делает кожу чувствительной. Погодин действует с привычным напором, по которому я так скучала. Запускает язык мне в рот, обхватывает мою талию одной рукой, второй зарывается в хвост и слегка оттягивает волосы.

Когда он отстраняется, я потерянно хватаю воздух. Пытаюсь навести фокус, но картинка остается смазанной.

Погодин говорит слегка сипло:

— Ты права. Но в догонялки мы поиграли достаточно.

Сунув руки в карманы, деловито прохаживается по кухне, осматриваясь. Рассуждает рассеянно:

— Предлагаю оставить побеги только для каких-нибудь ролевых игр. Скажем, ты — опасная преступница, а я — охотник за головами. Или лучше агент разведки? Тебе нравятся мужчины в форме?

Дурацкая улыбка растягивает мои губы. Снижать градус нервозности у Погодина всегда получалось мастерски.

— Звучит неплохо. А ты можешь быть в своей купальной шапочке? Она страшно сексуальная. А эти очки, которые потом оставляют след на лице… М-м-м, — тяну с притворным придыханием, и Леша смеется.

Говорит:

— Больше не возьму тебя на тренировку.

— А ты был? Еще раз.

— Был. Знаешь… я вспоминал своего тренера. Он когда-то в юности служил в армии, и любил повторять, что пловец — он как десантник. Сначала бежит сколько может, а затем — сколько нужно.

Меня почему-то пробирает. Чувствую, как вдоль позвоночника летит холодная дрожь, и произношу тихо:

— Я, наверное, всегда жила как десантник.

— И это колоссальный стресс. Это посуда, которую ты хочешь выкинуть?

— Что? А, да. На этом столе то, что не нужно. Расскажешь, что там за юрист? И это правда, что Никиту могут вернуть домой?

— Да, это не запрещено, просто как правило зависит от работы опеки именно в вашем районе. У папы нет там близких друзей, поэтому он сомневается, но через несколько рукопожатий человек пообещал, что так и будет. Пока будешь собирать документы, брат будет жить дома. Приоритет в любом случае за кровными родственниками. У вас же больше никого нет?

— Никого.

— Хорошо. — Он берет большой мусорный мешок и начинает складывать туда старые пластиковые контейнеры для еды, которые я отложила. — То есть в целом, конечно, приятного мало, но в контексте ситуации неплохо. Ты уже думала, хочешь усыновлять Ника или брать под опеку?

— Я… — пытаюсь сосредоточиться. — Я пока не знаю. А что лучше?

— Насколько я понял, второе. Есть нюансы, можем договориться на завтра, юрист все тебе расскажет. И поможет с доками.

— Я тебя люблю, Леш, — вырывается у меня внезапно.

Он поднимает на меня взгляд и улыбается. Странно думать, что когда-то эта улыбка казалась мне слишком простой для его красивого лица. Сейчас не могу придумать