О бессмертных тенях - К. М. Моронова

Темный, призрачный кот смотрит на меня, дым вибрирует вокруг его эбеновой шерсти. Глаза, зеленые и манящие, как мои собственные, смотрят в ответ, и я знаю — это Амсер. Он мал, но сила, которую я чувствую в пространстве между нами, посылает мурашки по моей шее.

Элиас наклоняется, позволяя Велису струиться из своих пальцев. Тот выходит в облике такого же черного кота. Я никогда не видела его Тень в такой маленькой форме. Они идентичны во всём, за исключением глаз Велиса — они цвета пепла.

— Видишь? Я же говорил, что мы истинные тени-партнеры. Полумесячные Новы. — Он смотрит на меня снизу вверх, стоя на коленях рядом с Тенями. Я обхватываю его лицо ладонью, и он подается навстречу, его глаза всё еще светятся полумесяцами.

Я хмурюсь:

— Полумесячные?

Он прищуривается с любопытством: «У тебя в глазах те же луны, что и у меня. Вторая половина моей бесконечной ночи».

Мне чертовски не хватает зеркала — да что за черт, я обязана это увидеть. Элиас встает, и мы наблюдаем, как наши Тени кружат друг вокруг друга, словно томились в ожидании этой встречи эоны лет.

Сердце щемит от этого зрелища, но очередной подземный толчок сотрясает бункер, едва не сбивая меня с ног.

— Давай выбираться отсюда к чертовой матери, — хриплю я, протягивая руку Амсеру. Дым рассеивается, сливаясь со мной. Элиас делает то же самое с Велисом, и мы оставляем комнату пыток позади.

Подниматься по лестнице — сущий кошмар. Пыль и мелкие камни сыплются на нас дождем, земля содрогается еще дважды, прежде чем мы добираемся до верха. Сердце колотится, но страх, который должен был бы сковать меня, где-то далеко. Словно мы — боги, и ничто не способно пошатнуть нас.

На верхней площадке мой взгляд падает на двух охранников. Их скелеты прислонились к стене у выхода, а вот их плоть… она повсюду. Словно все мягкие ткани взорвались изнутри, а кости остались нетронутыми.

Запах просто невыносимый.

Я чуть не поскальзываюсь на площадке. Элиас подхватывает меня за локоть, морщась при виде этого месива.

— Черт… они используют новый метод развертывания, — он сжимает челюсти. Я стараюсь не смотреть по сторонам больше, чем нужно. Мы на цыпочках проходим через этот багровый хаос и вываливаемся за дверь.

— Что значит «новый метод развертывания»?

Мне нужно знать, что происходит, ведь эти двое охранников были не старше меня. В Навасике, как говорил Элиас, магия убивала только зрелые души.

Свет снаружи вовсе не приветливый, наоборот — он жуткий. Солнце садится, но вместо нежного оранжевого свечения, от которого обычно замирает сердце, нас окутывает густой красный туман из крови. Капли горячей влаги оседают на моей коже.

Это война.

Магия — это не красота. Это отвратительно и омерзительно.

Желудок скручивает в узел. Дети кричат и бегают среди мертвых, некоторые из которых — их ровесники. Это слишком тяжело принять, и я вынуждена прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать рвотные позывы.

Элиас бросает на меня печальный взгляд.

— Этот метод отсеивает слабых… избавляется от всех, кто не дотягивает до уровня Поляриса. Это экономит время для фернестийского отряда по сбору ресурсов. — Он говорит так, будто жизни этих детей никогда ничего не значили, но я проводила с ними время. Я видела их жизнь и те мечты, которые Рейн лелеял для этого города.

Мое сердце сжимается.

Рейн.

— Нам нужно туда, — я указываю на небоскреб Рейна. Я знаю, что он чертов монстр, но я не оставлю город без него. Амсер разделяет эту решимость — он хочет его.

Элиас переводит взгляд с меня на здание вдали.

— Нам нужно уходить, если ты не хочешь, чтобы фернестийцы отправили нас в Алкроуз…

Я сужаю глаза, глядя на него.

— Разве не туда ты собирался меня отвезти в любом случае?

Я замираю, когда в голову приходит мысль. Элиас говорил, что у него здесь, в Баркове, есть свои дела. Это была единственная причина, по которой он вообще согласился привезти меня сюда. Он хмурится, словно скрывает что-то, но все же кивает.

— Значит, мы остаемся и ищем Рейна. — Я пытаюсь пройти мимо него в сторону центра города, но Элиас хватает меня за запястье и тянет назад. Я встречаюсь с ним взглядом, стараясь сделать лицо бесстрастным. — Что?

— Брось его. Я отвезу тебя в Алкроуз отдельно. Нам не нужно ехать со всеми остальными.

Кажется, он говорит не всю правду. Как бы сильно я ни была связана с Элиасом, каждая частица моего существа взывает и к Рейну. Он больше, чем просто травмированный мудак. Он сломлен и принадлежит мне, и он нужен мне так же сильно, как я жажду снова увидеть Финна — если он вообще жив.

— Нет, или мы все идем вместе, или никто. — Я не отвожу взгляда.

Дождь барабанит по красному асфальту вокруг нас, и кровавая дымка в воздухе начинает редеть. Волосы Элиаса намокают и липнут к лицу. Он вздыхает и берет меня за руку.

— Ладно, но нам нужно поторопиться.

Я киваю, и мы пробираемся через город.

Все кажется происходящим какими-то наплывами. Легкие горят, горло саднит, а головная боль усиливается от криков и сирен, воющих по всему Баркову. Дождь льет на нас, словно пытаясь смыть наши грехи. Я жмурюсь, следуя за Элиасом, который крепко держит меня за руку, чтобы не потерять. Почва под ногами неровная, повсюду обломки. Каждый шаг отзывается всплеском воды, и я боюсь смотреть вниз, на тела, разбросанные вокруг. Я пытаюсь, но не могу удержать взгляд прямо перед собой — резкий хруст заставляет меня посмотреть под ноги.

Моя нога оказывается на маленьком предплечье, лучевая кость пробивает плоть. Я тут же перевожу взгляд обратно на белые, мерцающие волосы Элиаса, продолжающего быстро двигаться впереди.

Ребенок был уже мертв. Я не могу позволить себе думать о них сейчас, как бы ужасно это ни звучало.

Элиас внезапно замирает, и я врезаюсь в его спину. Он разворачивается, хватает меня, обхватывает руками и бросает на землю.

Воздух с силой вырывается из моих легких при ударе. Элиас берет на себя основной удар взрыва, накрывая меня своим телом и прижимаясь лицом к моему, чтобы защитить от осколков, летящих впереди. В его серых глазах — тревога. Он беспокоится, что мы не доберемся до небоскреба Рейна, или, вернее, что нам не понравится то, что мы там увидим.

Я кусаю нижнюю губу. Рейн не может умереть здесь.

— Как ты