Важнее слов - Миа Шеридан

Я кивнула.

– Спасибо, что угостили вином, Ларри, мне приятно было с вами поговорить. И спасибо вам, что поняли, что я имею в виду по поводу…

– Да-да, конечно. Я знаю, что значит быть верным, Джессика. Верным своему слову.

Тут я остановилась, что-то в тоне его голоса и в словах поселило во мне тревогу, но он уже отвернулся от меня, так что я тоже пошла прочь, вон из бара. Когда я дошла до дверей, то обернулась, чтобы посмотреть на Ларри, но его уже нигде не было.

Глава 21. Джессика

Я услышала ровный шум, доносившийся из комнаты для совещаний, еще в коридоре и направилась прямо туда, слушая стук своих каблуков по каменному полу. Вернувшись в номер, я глубоко вздохнула, приняла душ, переоделась в темно-голубое приталенное коктейльное платье и надела туфли на каблуках. Мне удалось добиться того, что снаружи я выглядела спокойной, но внутри меня все еще не утихала паника из-за того, что я так небрежно выдала секрет Каллена Ларри. Это просто худшее из того, что я могла сделать по неосторожности. Почему бы мне было тогда не притормозить слегка и не дослушать Ларри вместо того, чтобы выпалить все, не подумав.

Все же, чтобы окончательно не предаться панике, я решила поразмышлять о том, что я прочла сегодня перед тем, как закончить работу. Вся эта ситуация с Калленом и моим длинным языком как-нибудь да разрешится. Бедняжка Аделаида же, в отличие от меня, была в совсем безнадежной ситуации.

Я потянула на себя тяжелую дверь в комнату для совещаний и зашла внутрь. В зале были установлены четыре или пять рядов стульев, большинство из которых были уже заняты. Перед этими стульями стояли еще два, приготовленные для Каллена и его интервьюера. Я посмотрела на камеры, которые установили чуть в стороне. Оператор, кажется, как раз проверял, все ли работало нормально.

– Джесси.

Я услышала голос Каллена, обернулась, и на сердце у меня сразу же стало легче, когда я увидела его широкую улыбку. Каллен направлялся ко мне. Он замедлил шаг, чтобы внимательней рассмотреть меня и мое платье.

– Просто вау, – заключил он.

Он был свежевыбрит, ему убрали волосы с лица и зачесали их назад – так еще четче выделялись линии его скул и челюсти, еще быстрее бросался в глаза золотистый оттенок его кожи. Он был так прекрасен, что на секунду у меня перехватило дыхание и мне захотелось заплакать. Это чувство ошеломило меня, и я положила руку себе на грудь, как будто хотела хотя бы немного его умерить.

– Ты тоже очень красивый.

Каллен улыбнулся.

– Интервью не должно продлиться слишком долго. Я уже забронировал нам столик в ресторане в городе, – он взял мою руку в свою, и в глазах его читалась нежность. – Я жду момента, когда мы наконец останемся вдвоем.

– И я, я тоже.

– Хей, друзья, – приветствовал нас Ник, подойдя к нам. – Ты готов? – спросил он Каллена, кивая в сторону камеры.

– Да, конечно, – Каллен пожал плечами. – Я уже дал сотню таких интервью. На них всегда спрашивают одно и то же, – он притворился, что поднес микрофон к своему рту: – А из каких источников вы черпаете вдохновение? – он наклонил голову и вздернул бровь. – Расскажите нам про свой рабочий процесс.

Ник засмеялся.

– А ты хотел, чтобы они спросили у тебя, хочешь ли ты быть деревом, и если да, то каким?

– Да я на что угодно согласен, лишь бы стало поинтересней. Кстати, я бы хотел быть японской вишней.

К Каллену подошел какой-то мужчина, похлопал его по руке, и Каллен к нему повернулся.

– Готовы? – спросил мужчина.

– Ага, – он снова повернулся ко мне и Нику. – Что ж, увидимся после.

Я последовала за Ником, который привел нас к двум креслам в первом ряду, и мы заняли наши места. Оператор наконец настроил камеру до конца, а я следила за тем, как на рубашку Каллена и на пиджак ведущему прицепляли микрофоны. Интервьюером оказался довольно пожилой мужчина с седеющими волосами и округлым животом, который выпирал и натягивал пуговицы на его рубашке. Так как я прожила в Париже уже год, то смогла распознать в нем ведущего шоу, по духу напоминавшего выпуски газет-таблоидов. Я смотрела это шоу раз или два, но каждый раз выключала, не выдержав, – уж слишком ведущий был падок на скандальные темы. Он любил задавать вопросы, после которых он сидел с видом «ха, уделал тебя», а его гость мешкался и не мог найти ответ. В животе у меня как-то похолодело, а от лица отлила вся кровь.

Пожалуйста, просто спроси его, каким деревом он хочет быть. Пожалуйста, пожалуйста.

– Ты в порядке? – спросил Ник, с тревогой глядя на меня.

Я кивнула. Я просто накручивала себя, лишний раз параноила. Сегодня, когда мы отправимся на ужин, я признаюсь Каллену в том, что я проболталась, чтобы он был в курсе, что Ларри знает его секрет. Так и нужно было поступить. Я молила о том, чтобы Каллен понял, что я сделала это нечаянно – пускай он даже будет злиться и расстроится. Я бы никогда не сделала ему больно намеренно.

– Bonsoir, mesdames et messieurs, – сказал ведущий, поворачиваясь лицом к камере, – Je mappelle Cyril Sauvage, et voici Le Grand Soir.

Он криво улыбнулся в камеру, подождал, пока пройдет музыка, знаменующая начало шоу, и только потом кивнул Каллену и коротко представил его на английском. Когда я смотрела его в прошлый раз, мне как раз попалось его интервью с англоговорящим гостем, и я знала, как все будет выглядеть: для французов внизу экрана просто пустят субтитры.

– Каллен… я ведь могу обращаться к тебе просто по имени?

– Конечно, без проблем.

Каллен выглядел таким красивым, сидя в свете софитов, светивших позади него. Его поза была непринужденной, на лице играла расслабленная улыбка.

– Отлично, отлично. А меня, пожалуйста, зови Сирилл, – ведущий слегка наклонился вперед, перекинув правую ногу через левое колено. – Композиции, которые ты пишешь, называли эмоционально заряженными, торжествующими, такими, которые так не идут просто из головы. Пока я готовился к интервью, я наткнулся на рецензию, которая мне безумно понравилась. Мне показалось, она отлично передает то ощущение, которое оставляет твоя музыка, – ведущий потянулся вниз и подобрал листок бумаги. – Ты не будешь против прочесть эту рецензию для наших гостей? – спросил он, протягивая листок Каллену.

Мой пульс мгновенно участился, а сердце начало колотиться в ритме стаккато. Каллен принял листок бумаги, его улыбка слегка угасла, но он тут