Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Кейн вышел из лифта в дальнем конце коридора, его взгляд был прикован к Розе на полу.

— Что, вашу мать, здесь происходит?

Он бросился к ней, а я проглотил маниакальный смех, протиснулся обратно в комнату, перемахнул через стол на свое место и опустился на него.

Мне хотелось кричать и ликовать, но я просто похлопал себя по карману, где лежали шприцы, и сделал медленный вдох, чтобы успокоилось сердце.

— Ей нужно к медику, — неистово твердил Гастингс. — Я исцелил ее, а она все еще не очнулась.

Я фыркнул, услышав рык Кейна.

— Хорошо. Я возьму ее.

Я усмехнулся, закончив анкету. Роза рассказала мне о том, как подозрительно Кейн к ней относится, но она была не той, кого ему сейчас нужно обыскивать. И я не сомневался, что он ее обыщет. Но контрабанда была не с Розой. Она лежала у меня в кармане. И он даже не знал, что я здесь.

Когда через полчаса я закончил анкету и Гастингс отвел меня обратно в камеру, было почти невозможно стереть ухмылку с моего лица.

Я подбежал к своей камере, и Роза бросилась ко мне, как только я переступил порог.

— Ты достал его? — спросила она, ее глаза были полны надежды.

Я обхватил ее руками и кивнул, наконец-то позволив себе праздновать, смеясь и обнимая ее.

— Да, блядь, — прохрипела она мне на ухо, когда я прижал ее к себе.

— Мы уходим отсюда, малышка, — прорычал я, не понимая, откуда взялось это слово, но к черту его.

Она засияла, ее улыбка была так охренительно красива, что привлекла все мое внимание.

— Я уже чувствую вкус морского воздуха, Рори.

***

На следующий день, пока мои Тени приносили мне завтрак в столовую, я прижался спиной к стене и смотрел на массу заключенных передо мной. Мне не терпелось поскорее закончить эту гребаную работу и выбраться отсюда. Это возвращало меня к прежней жизни, и это было чертовски заманчивое чувство. Если я сделаю это, действительно сделаю, то, возможно, это станет началом восстановления моего достоинства как Найта.

Офицер Лайл кивнул мне, когда подошел, и встал рядом со мной, глядя на заключенных.

— Доброе утро, Роари. У тебя есть для меня еще какие-нибудь забавные шутки? Я рассказал своему напарнику твою последнюю, и он чуть не лопнул от смеха.

Я ухмыльнулся и пожал плечами, а он подтолкнул меня локтем.

— Давай, я дам тебе пару жетонов для магазина, если ты расскажешь что-то стоящее.

Я оскалился в ответ.

— Хорошо. Только не такая грязная, как прошлая.

Лайл рассмеялся.

— Они всегда хороши.

— Итак… Оборотень стучится в дверь дома своего старого школьного задиры и замечает, что дом маленький, обветшалый и нуждается в большом ремонте. На шатком крыльце в кресле-качалке спит жена задиры, а у ее ног свернулась калачиком маленькая собачка. Задира открывает дверь и не узнает стоящего перед ним человека. Тогда Оборотень говорит: — Здравствуйте, я заметил, что ваш дом в плачевном состоянии, и решил предложить вам пари, чтобы вы подзаработали немного денег.

Лайл широко улыбнулся и захихикал еще до того, как я подошел к развязке.

— Задира заинтересованно кивает, и тогда Оборотень говорит: — Спорим на сто долларов, что я заставлю вашу собаку побежать туда и сесть в машину моего друга. Задира смеется и отвечает: — Вы никогда не заставите его сделать ничего такого. Это легкие деньги. — Тогда Оборотень подходит к маленькой собачке и применяет к ней Альфа-команду, и щенок убегает и прыгает в машину к его другу на колени. — Потрясающе! — воскликнул задира, но потом нахмурился и сказал, что у него нет денег, чтобы расплатиться, но он будет ему должен. Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, тогда я дам вам еще одну попытку выиграть, чтобы списать ваш долг. Ставлю двести долларов на то, что смогу поцеловать вашу жену, не разбудив ее. — Задира смеется, качая головой. — Вам это никогда не удастся, это легкие деньги! — кричит он.

— Что было дальше? — спросил Лайл, следя за каждым моим словом.

— Оборотень подходит к его жене, наклоняется и целует ее нежно и соблазнительно, исследуя ее рот, и, конечно, она не просыпается. Задира вздыхает, что снова проиграл игру, и говорит: — Извините, у меня нет денег, чтобы заплатить, но я буду вам должен. — Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, я дам вам еще одну попытку, и на этот раз я дам вам триста долларов, если у меня не получится. — Задира соглашается, и Оборотень говорит: — Спорим, я смогу помочиться в горшок рядом с вами, не пролив ни капли. — Задира смотрит на горшок, который стоит довольно далеко от Оборотня, так что вряд ли ему это удастся. Поэтому он с энтузиазмом соглашается, и Оборотень достает свой член и начинает мочиться. Он мочится на ботинки и ноги мужчины, на стены дома, на крыльцо, даже на его спящую жену, а задира громко смеется, пока Оборотень это делает.

Лайл фыркнул от смеха, а я усмехнулся, продолжая.

— Вы не попали ни каплей в горшок! — Задира смеется, хватаясь за живот. — Платите! — Оборотень тоже смеется и протягивает деньги. — Почему вы не расстроены? — спрашивает задира, продолжая смеяться. Оборотень спускается по ступенькам к машине своего друга, не спеша. — Потому что мой друг поспорил со мной на тысячу долларов, что я не смогу украсть твою собаку, поцеловать твою жену, обоссать тебя и твой дом и оставить тебя, смеющимся над этим.

Лайл расхохотался и хлопнул меня по плечу.

— Отлично! — хихикнул он, когда Кейн прошел мимо, бросив на нас взгляд.

Клод поманил меня к столу, я помахал Лайлу на прощание, пока он вытирал слезы с глаз, и опустился перед накрытым для меня пиром. Конечно, слово «пир» было с натяжкой, но у меня была гора овсянки, миска фруктов и три горшочка меда. И это было примерно так же близко к пиршеству, как и все остальное.

Клод ел рядом со мной, и я заметил, что рядом с его подносом лежит фотография его жены и детей.

— Не могу дождаться, когда снова увижу их, — сказал он со вздохом, и я грустно улыбнулся.

— Когда-нибудь ты это сделаешь, — пообещал я, и его глаза засияли, когда он обменялся со мной взглядом. Мы не могли сказать ничего больше, потому что бы Кейн мог обратить свой Вампирский слух в нашу сторону, тем не менее я чувствовал, как Клод предвкушает встречу с ними так