Его дети. Хозяйка дома на границе миров - Мартиша Риш

Вдох-выдох, вспомнить о тройняшках, об Элли, о моем собственном благополучии. Можно еще что-нибудь из общего курса по геометрии повспоминать. Или стих повторить какой-нибудь, без разницы какой. Иначе я Джима убью и закопаю здесь же, в подвале. Хотя нет, лучше подальше от дома, чтобы не видеть его еще и в качестве привидения.

— Пошли! — я распахнул дверь в сад.

— Помни, ты идешь почти вровень со мной, но все же чуть позади. На вопросы прохожих сам не отвечаешь. Можешь разве что на меня кивнуть. И ни в коем случае не поднимай глаз ни на одну женщину. Могут неправильно понять и все, пиши пропало, обвинят в измене.

— Я постараюсь запомнить.

Вместе мы вышли во двор со стороны Лорелин. Тут удивительно тепло, даже жарко, и главное, сухо. Значит, дожди не часто бывают, что радует.

— Нам туда, — Джим указал рукой в глубину зарослей, к ней как будто ведет дорожка.

— Ты уверен? Там травы по пояс.

— Абсолютно.

— Мне казалось, в прошлый раз мы добирались до кареты как-то проще.

— Кто тебе сказал, что мы на карете поедем? Я давно отправил ее в замок, чтобы здесь не создавать опасности.

— Ну да, гулять полезно. И детям опасно быть рядом с лошадью без присмотра.

— Я больше опасался бы за лошадь. После игр тройняшек кобыла может и умом повредиться. Идём, так мы быстрее выйдем на центральную площадь, а оттуда уже и до лавки недалеко.

Мы действительно довольно быстро выбрались на окраину сада этой козьей тропой. Ландшафтного бы дизайнера сюда вызвать, чтобы порядок навел. Вопрос только в том, как это организовать? Элли порадует, если ее сад будет ухожен, да и самому мне станет приятней здесь находиться. Мало ли что может жить в этих кустах. Хорошо, если гремлины, они, как я понял, довольно мирные существа. Но насколько я помню по сказкам, вредной нечисти вроде как больше. И меня совсем не радует перспектива столкнуться здесь с сомнительными обитателями. Не удивлюсь, если Джим сам еле удерживается, чтоб мей не еня скормить. Несчастный случай легко организовать где угодно, никто и не догадается, кто в нем виноват.

— Джим, а как жила Элли без меня? — На самом деле я хотел узнать другое — был ли у нее кто-нибудь. Но просто не смог задать нужный вопрос.

— Довольно неплохо. Я ей помогал, да и тетушка София тоже старалась. Потом тройняшек взяли в детский сад, стало ещё проще. Но Элька и сама неплохо со всем справлялась. Только я не представляю как, если честно, — встряхнул кудрями герцог, — Вот мы и в городе. Веди себя как подобает.

— Иначе, что? — не выдержал я его нравоучений.

— Иначе нам обоим не понравится, будь уверен. За порядком в городе очень следят. И накажут не нас, а супругу, за то, что не умеет как следует воспитывать мужей.

Наконец я увидел город иного, волшебного мира. Сердце замерло и рухнуло. В прошлый раз, ночью, когда я был полон опасений за свою жизнь, я и половины очарования Лорелин не смог оценить по достоинству. И только теперь смотрю на все таинство этой жизни широко распахнутыми глазами. Вон тянет по мощеной дороге свою тележку гном в цветном колпаке, вон стройная девушка с острыми ушками поправила корзину в руках. Мальчик, зеленый с головы до ног, беззаботно машет руками, сидя на цветочной арке. Высоко! Аж смотреть на него страшно. Вдруг раздался громкий хлопок крыльев в небе, я быстро поднял глаза и попятился, это дракон планирует на центр дороги. Какой-то высокий парень в форме кричит: "Поберегись! Первородный садится!"

Эмоции захватывают. Красиво, восхитительно, страшно и безмерно любопытно. Джим ухватил меня за локоть, тащит сквозь толпу за собой, вперед, с кем-то раскланивается, велит мне кивать и приветствовать. Не могу, слишком я потрясен всем вихрем цветастой волшебной толпы, в которую меня занесло. Вон, девушка в длинной юбке с оборками и островерхой шляпке выронила стопку книг на проезжую часть. Того и гляди на ее фолианты и свиток наскочит карета. Я было бросился поднимать, герцог остановил, дернул за рукав с такой силой, что шов затрещал на рубашке.

— Чи! Институтка, ведьмочка королевских кровей. Даже не подходи, сама справится.

— Но как же?

— Идём дальше.

Из- под круглой арки дома на меня налетел лохматый песик с тремя головами и каждая пасть пытается впиться острыми зубками в брючины, да только они толкаются, друг дружке мешают, никак ни одна из них не может меня ухватить.

— Госпожа Кемхен, простите, что расстроили вашего Цербера, — кланяется неизвестно кому Джим.

Я поднимаю глаза и вижу перед собой даму неслыханной красоты. Немного полноватые, округлые бедра, узкая талия, полный бюст, шляпка с полями, лицо чуть прикрыто вуалью. Дама из сна, полночный каприз фантазии. Сочные спелые, словно ягоды черешни, губы, громадные, зовущие страстью глаза, бледная до синевы кожа. И движения словно у пантеры. Удивительная дама, такую бы на обложку мужского журнала — сразу раскупят весь выпуск. И при этом ей даже не придется снимать своего строгого скромного платья.

— Мавка, — шепчет герцог и тянет меня вперед за руку.

Ну уж нет, я хочу вдоволь насмотреться на незнакомку, запомнить, а ещё лучше сфотографировать. Именно эту женщину я искал много лет. Искал и не находил. Она одна лучше всего впишется на рекламной брошюре моих отелей. Госпожа Кемхен и спа. Или нет, госпожа Кемхен передаёт привет из моих санаториев. Нет, еще того лучше — госпожа Кемхен и скромный ВИП-номер пятизвёздочного отеля. Вид на фоне двуспальной кровати. Я же озолочусь после того, как эта реклама появится! Так, нужно попытаться захлопнуть рот и уговорить мавку на фотосессию.

— Какой милый песик! — я широко улыбнулся. В глазах что-то сверкнуло.

Глава 44

В детский сад я ворвалась с грацией пушечного ядра, которым выстрелили по вражеской крепости, да здравствует семнадцатый год, год революции! Это сейчас в особняке открыт муниципальный детсад, а раньше тут обитали представители одного из величайших родов столетия, благо прошлого.

Даже охранник и тот не рискнул меня остановить, лишь приподнял обе брови сразу. Обычно меня встречали элегантным и вместе с тем презрительным движением только одной из двух полосок кустистого меха. Иначе это сомнительное украшение породистого лица не назовёшь. Говорят, наш Федор Михайлович — один из дальних-предальних потомков тех, кто владел особняком до революции семнадцатого года.