Власть Шести - Анфиса Ширшова

после покушения, но никаких секретных комнат, подозрительных подвалов и подземных ходов не нашли. Сейф и правда был. И не один. В них хранили деньги и какие-то ценности. Но они остались нетронутыми преступниками. Должно быть, их единственной целью был Торенс.

— Значит, полиция не обнаружила никаких предметов старины? — уточнил Нэйт.

— Старинные вещицы нашлись, — покачала головой Мэри-Джейн. — Но ничего подобного тому, что Малкольм забрал у нацистов.

— Значит, это было припрятано в другом месте, — закивал профессор.

— И я подумала, что раз уж Макфи не хранил реликвии в собственном поместье, то он точно не стал бы хранить их и в трех других своих домах, которые были несколько скромнее.

— Он мог купить что-то на подставное лицо, — протянул Нэйт и устало прикрыл глаза. — Оборудовал тайник, приезжал туда и радовался своим сокровищам. Нет. Так мы торквес не найдем.

Эм-Джей взволнованно вдохнула.

— Те три дома Макфи давно принадлежат другим людям, но все они живут более чем скромно. Вряд ли им удалось что-то там разыскать. Нет. Я уверена, что Малкольм не стал бы прятать там ценности, как и в жилье, оформленном на третьих лиц. Но у меня появилась другая мысль… Я нашла старинный склеп клана Макфи, — выпалила она. — Тот самый, в котором захоронены далекие предки Малкольма. Судя по описанию, которое я нашла в архиве, — Эм-Джей бросилась к столу и выхватила нужный лист, сунув его Нэйту, — он весьма велик.

— Ты думаешь… — начал было Леджер, но Нэйт его перебил:

— Там Малкольм оборудовал свою сокровищницу?

— Я не знаю, — взволнованно ответила Мэри-Джейн. — Но это было бы весьма символично. К тому же никто бы не догадался искать ценности на кладбище. И еще я думаю, что Торенс и его бабушка сбежали именно в то место, где был склеп. Если подумать, то бегство туда выглядит вполне логично — они могли быть поближе к сокровищам и время от времени продавать что-то, чтобы хватало на достойное существование.

— И где же этот склеп находится? — впервые подал голос Эд Гринт.

Леджер выхватил у Нэйта листок и присвистнул.

— Остров Оронсей? Не ближний путь.

— Мы должны проверить это предположение, — твердо заявил профессор Рамзи и первым вскочил на ноги. — Нужно отправляться в дорогу.

Мэри-Джейн думала, что у них будет несколько дней на подготовку к экспедиции, но Нэйт неожиданно резко заявил:

— Выезжаем сегодня же.

Она удивленно вскинула голову, столкнувшись с его внимательным взглядом. В эти самые секунды Нэйт думал сразу обо всем: о том, что, быть может, на этот раз и правда найдет заветный торквес и порадует отца, а еще о том, как безумно ему понравился горящий взгляд Эм-Джей, когда она рассказывала о своих изысканиях. Страстная, умная, преданная своей профессии… красивая, понимающая, добрая Мэри-Джейн… Разве он мог ошибиться в ней? Разве он был так слеп? И разве она смогла бы так хорошо сыграть все эти качества?

Что-то было не так, и сердце Нэйта отбивало тревожный ритм, когда он смотрел на Мэри-Джейн и не видел в ней никакого коварства. Не видел в глазах того затравленного выражения, какое бывает у человека, который испытывает угрызения совести. А верить в то, что этой самой совести у Эм-Джей и в помине не было, Нэйт не мог.

Но как бы там ни было, а в первую очередь он должен был думать о деле. Отец и Арто проделали огромную работу, остался последний этап. Торквес Кернунна. Они найдут его, и душа Кристиана успокоится, а мир войдет в новый этап своего существования.

Эти мысли уже не казались Нэйту бредом. Когда слышишь все это изо дня в день, перестаешь считать того, кто вкладывает в твою голову эти идеи, сумасшедшим. К тому же видения Томаса начали сбываться. Он видел пылающие города, и совсем недавно Нью-Йорк едва спасли от пожара, а большую часть Токио все же уничтожил огонь. Томас видел обезображенные тела, и вчера в Париже в результате страшной давки, вызванной протестами, погибли сотни человек. Кернунн пожинал плоды.

И все это было лишь началом. Главные зачистки ждали всех впереди. Эшбёрн готов был сравнять с землей целые города, пожертвовать целыми странами, если это поможет ему избавиться от врагов и инакомыслящих. Его власть не знала границ, его богатства позволяли ему применять любое оружие против тех, кто встал на другую сторону.

— Мне нужно домой, — пробормотала Мэри-Джейн, растерянно оглянувшись. — Нужно собрать что-то для поездки.

— Оденься поудобнее, захвати какие-то лекарства и что-то необходимое, — отдал приказ Джеймисон. — Никаких чемоданов и лишних вещей. Максимум — рюкзак.

— Хорошо, — кивнула она, нахмурившись.

— Я тебя отвезу, — внезапно вызвался Леджер, и Мэри-Джейн тотчас обернулась к нему.

— Не нужно. Я могу взять «Фиат» профессора Рамзи.

— С Бёрнсом ты доберешься быстрее, — буркнул Нэйт, больше не глядя на Эм-Джей. — А мы с мистером Рамзи пока все как следует обсудим.

* * *

Леджер открыл для Джейн дверь «Лэнд Ровера», и на миг они оказались так близко друг к другу, что волосы Эм-Джей защекотали его подбородок.

Странная штука жизнь.

Мир летел в пропасть, а Леджер выбрал именно это безумное время, чтобы влюбиться.

И в том, что это любовь, у него не осталось никаких сомнений.

Его распирало от счастья просто потому, что Джейн находилась рядом с ним в одной машине. Это безумие? Нет, это чувства. Это тяга к единственной девушке, которая изначально должна была остаться с ним. Но по какой-то жуткой выдумке судьбы, она оказалась в объятиях его лучшего друга.

Но Леджер верил, что все можно исправить. Никогда прежде он так остро не ощущал желания прожить такую жизнь, о которой мечтал.

Он мог казаться раздолбаем и мог вести себя как раздолбай; мог пить до головокружения и курить до тумана в голове; Леджер бывал грубым и резким, легко лез в драку и мог послать такими крепкими выражениями, которые в своей жизни не каждый слышал. Его и самого били до кровавых соплей, иногда ему казалось, что все — он не выживет. Но проходило время, и Леджер поднимался, раны затягивались, боль отступала. Но в душе его вечно жила боль иного рода. Он долгое время не признавался себе, что ему, такому грубому и простому парню, тоже нужна любовь. Нужно тепло другого человека. Он хотел получить это от родителей — не вышло. Но он нашел это тепло в дружбе с Нэйтом. Джеймисон стал для него по-настоящему близким человеком. Братом от другой матери — так он шутил иногда. Только это вовсе не было шуткой.

В отношениях он тоже