Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

И я в который раз удивляюсь, сколько во Влада влезает еды. Но с другой стороны, он изголодался, и ему надо восстанавливаться.

Девочки резко встают, что-то шепчут маме и убегают в сторону кухни, а там скрываются внезапно.

Наверняка что-то для Влада приготовили.

— Анют, подойди к девочкам, ты им тоже нужна, — ласково улыбается Юлия Владимировна.

Я киваю, встаю из-за стола и иду на кухню. Оказавшись на огромной кухне, теряюсь. Оборачиваюсь на Юлию Владимировну, и она говорит раздвинуть нишу.

Толкаю раздвижную дверь и оказываюсь на другой кухне. Еще в три раза больше, чем предыдущая.

Здесь трудятся повара, снуют помощники по хозяйству, и девочки под руководством шеф-повара украшают торт.

Понимаю, что та кухня парадная. Лишь для красоты. Здесь же техническая. Со всем оборудованием и персоналом. Круто.

— Что вы делаете? — подхожу к девочкам.

— Раскладываем ягодки. Это Анна Павлова, любимый десерт Влада. Мама сама приготовила.

— Прям почти как я, — улыбаюсь, — у меня папу Павел зовут.

— А эта балерина и была Анной Павловной Павловой, — деловито заключает Мирося.

— Да? Не знала. А что мне надо делать?

— Надеть колпачок и вынести рулет. Нам надо его быстро донести, пока горят свечи. Мы не справимся, он тяжелый.

Повар водружает мне поднос с несколькими меренговыми поленами и быстро поджигает свечи-фонтаны для красоты и тонкие волнистые золотые свечи для задувания.

Мы выходим с технической кухни, и на весь дом начинает играть «С днём рождения». Чувствую себя дико нелепо в этом колпачке, но вижу, что и все Ананьевские их нацепили.

Особенно он идёт Константину Юрьевичу. Это кринж года, конечно! Официально!

Юлия Владимировна задорно пляшет и хлопает в ладоши, подбодряя нас.

Как только мы с девочками приближаемся, оббегает нас, достает телефон и начинает записывать видео.

Влад подходит, одним махом задувает все свечи и целует меня.

— Ты моё главное желание и подарок, зай, — выдахает в губы, не стесняясь сестёр и родителей.

Я ставлю наконец поднос на стол, и к нам подбегает Юлия Владимировна. Обнимает нас, шепчет, что нет большего счастья для мамы, чем видеть счастливого ребёнка, и показывает нам видео.

Очень трогательно. Смотрю на нас со стороны первый раз и даже не верю, что это мы.

Я такая сияющая и счастливая на видео. Влад влюблённый по уши.

Никаких сомнений не может быть в наших отношениях после этих кадров.

Меня настолько переполняют чувства, что я опять чувствую, как глаза застилают слёзы.

Мы пьём чай до самого позднего вечера. Девочки уже не выдерживают и уходят спать.

Вскоре собирается и Юлия Владимировна.

— Влад, Аня, может, останетесь на ночь? — спрашивает мама перед тем, как уйти.

— Останутся, — отвечает Константин Юрьевич без раздумий.

Судя по общему молчанию, это не обсуждается.

— Ань, распорядиться, чтобы тебе подготовили комнату?

— Мама, — басит Влад, — Аня со мной.

— Поняла, — произносит так, будто допустила оплошность, и уходит, пожелав всем добрых снов.

Мы пересаживаемся к камину.

Константин Юрьевич садится в кресло, а мы с Владом на диван.

Возникает неловкое молчание, но со стола убирают, и, видимо, поэтому мужчины не заговаривают.

— Пап, — начинает Влад, — тебе Сергей уже рассказал?

— Рассказал, сын, рассказал, — вздыхает мужчина.

— Может, я пойду, не буду вам мешать? — тихо интересуюсь, я явно здесь лишняя.

— Нет, Ань, останься, — ласково говорит Влад, — пап, ты же не против?

— Нет. Всё нормально. Покажи мне фотографии, — обращается к Владу.

Влад показывает отцу фотографии, тот опять вздыхает.

— Хорошо сработал, Влад.

— Пап, это не всё. Я знаю, в чём дело. Когда я был в Омане, на неформальном ужине присутствовал их министр промышленности. И что ты думаешь?

— Что?

— Он у меня поинтересовался, когда будет официальное слияние «Севрустали» и «Рустала». Понимаешь? Дорошенко взял в оборот Ярослава. Как только ты передашь ему пакет, он его перепродаст.

— Не перепродаст, — как-то смешливо отвечает Константин Юрьевич.

Я сижу и перевариваю информацию. Если это правда, почему Константин Юрьевич такой спокойный?

— Почему ты так уверен? Для этого ему и надо было нас стравить, чтобы ты всё-таки урезал мне долю и Дору ещё больше достанется, — говорит Влад голосом, подрагивающим от нервов.

Видно, как он зол и переживает, что отец его слова не воспринимает всерьёз.

— Влад, мы хотели с Игорем объединиться в начале нулевых. Нам слияние не одобрили. ФАС никогда не пропустит эту сделку. Такие вещи обсуждаются с Владимиром Владимировичем лично. И тем более об этом не прознал бы какой-то министр мини-монархии.

— Понял, — кивает Влад. Он всё ещё сникший. — То есть ты без опасений передашь Ярославу долю?

— Ох, — Константин Юрьевич громко вздыхает и начинает нервно потирать подбородок. — Влад, понимаешь, в чём дело, я вообще не собираюсь вам передавать доли. В ближайшие лет десять-пятнадцать это точно.

— Ты передумал? Совет не одобряет? — серьёзно спрашивает Влад.

Вижу, как он задет.

— Ладно. Это уже такой «секрет Полишинеля», поэтому скажу честно. Тем более в ваших этих телеграмах несколько обозревателей об этом написали. Вы, молодёжь, своими разборками заняты и качественную информацию не читаете, рассказываю, — замолкает, что-то обдумывает. — Только не горячись. Выслушай.

— Слушаю, — Влад напряжён. На отца уже не смотрит, уставился на камин и сжимает челюсть.

Не знаю, что здесь происходит, но чувствую приближение чего-то нехорошего.

— На последнем пленарном заседании я высказал своё желание о передаче сыновьям контрольного пакета, но он не позволил.

— Понятно, — монотонно отвечает Влад.

— Зато позволил об этом рассказать и предложил исправить ошибки переходного времени. И мы рискнули, — Константин Юрьевич делает паузу, — после моего объявления котировки полетели вниз. Два двадцатилетних парня у руля такой компании, ну, это сомнительно, мягко говоря. А на утро Аня подлила масла в огонь, — улыбается Константин Юрьевич.

Я поднимаю на него взгляд.

— То есть она знала и работала на тебя? — жёстко произносит Влад, а у меня внутри всё холодеет.

Я вообще не понимаю, к чему ведёт Константин Юрьевич, но чувствую, что ничего хорошего мне это не сулит.

— Нет. Конечно, нет. Человеческий фактор, сын, так бывает.

Я смотрю на Влада с мольбой во взгляде и мотаю головой. Неужели он мне не верит?

Влад смотрит на меня взглядом, который я распознать не могу, и тревога возрастает.

Но он кладёт ладонь мне на коленку и сжимает её, успокаивая меня. Фух.

Ананьевские — это вулкан какой-то…

— То есть она ещё больше обвалила акции?

— Да, ты же помнишь, как они ещё полетели вниз. И если ты помнишь, посты мы удалили только к обеду. Успев выкупить всё обратно.

— Всё? — с удивлением спрашивает Влад.

— Больше, чем планировали, так