Танцующая в луче - Татьяна Русакова

не обратила на это никакого внимания. Зрелище было настолько нереально красивым и так захватило меня, что только слабая боль от когтей ведуна связывала меня с прежним миром.

Прошло немало времени, прежде чем я осторожно потянулась к переливающейся серебром сети и коснулась её рукой. Она оказалась неожиданно плотной, тёплой и ощутимо покалывала пальцы — явно не лунный свет. Едва я коснулась этого чуда, как интуитивно поняла, что это. Передо мной мерцала и переливалась концентрированная, живая магия!

Отиф резко закричал, впиваясь когтями в моё плечо. Я очнулась и отпрянула.

— Спасибо, милый, — поблагодарила я, выдыхая. Как оказалось, я на время забыла дышать.

Уфф… хорошо, что ведун был рядом! Хотя мой собственный дар был силён, как никогда, близкий контакт с магией такой силы запросто мог спалить меня дотла.

Я закрыла глаза, концентрируясь, и мысленно позвала Грэйра.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил он.

— Я нашла её, — ответила я. — Встречайте. Но на всякий случай отойдите подальше! — и повела рукой, расширяя чертог.

Пришло время использовать свой дар, ведь только я могла вернуть людям то, что веками скрывало это подкорневье.

Своды поднялись, словно само могучее дерево подтянулось, давая мне дорогу.

Я вскинула руки, не касаясь мерцающей субстанции, и начала раскачивать, отцеплять сеть от невидимых крючков, снимая с магического якоря. Руки мои сами знали, что делать, язык выпевал заклинания на странном древнем языке. Наконец, сеть дрогнула и свободно повисла в воздухе, чуть колыхаясь, как медуза, зависшая в воде.

Плавными движениями я начала собирать её в огромный шар. Он ослепительно сиял, искрился и трещал, как шаровая молния. Двигать его к выходу оказалось неожиданно тяжело и потребовало от меня всех сил. Впервые за всю ночь мне стало страшно — а ну как не дотащу до выхода, и вся эта оторванная от якоря мощь уйдёт в сырую землю!

К счастью, ползти в этот раз не пришлось — и я, хоть и маневрируя, обливаясь потом, но стоя во весь рост продолжила тянуть сияющий шар на себя.

По энергозатратности то, что я делала, можно было, пожалуй, сравнить с перекатыванием тяжело гружёной тележки, когда кажется, что скоро от нагрузки лопнут не только колёса, но и сам живот.

Пока я тащила эту магическую красоту до выхода, у меня открылось не только второе, но и третье и четвёртое дыхание. Хорошо хоть, что корни дерева действительно приподнялись, впустив под свои своды моих спутников, и когда я уже едва не отчаялась, собираясь рухнуть прямо там, где стою, появилась помощь.

Грэйр поддержал меня, не давая упасть, Кэрмас и Весмин взметнули вверх руки, выплетая сложную формулу и слаженно подхватили магическую сеть. Вместе вытягивание этого гигантского невода пошло веселее.

Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем наших разгорячённых лиц коснулся прохладный ночной воздух.

Я не смогла сдержать радостного восклицания, но тут же воскликнула:

— Осторожнее, держите её на том же уровне!

Если в подкорневье была опасность упустить сверхмощный магический заряд в землю, то на свежем воздухе сеть из магии взбесилась так, словно возомнила себя воздушным шариком и рванула вверх.

— Не упустите её! — прикрикнул теперь уже Весмин.

Я вцепилась в свой край, выравнивая мерцающий полог, бьющийся над нами, как парус, и запела, заставив мужчин изумлённо взглянуть на меня.

Мой голос странно зазвучал в глухой тишине Мёртвого леса, но, повинуясь выпеваемому заклинанию, луна вдруг засияла небывало ярко, а её лучи мягко легли на магическую сеть сверху, удерживая, переплетаясь с нею, усиливая призрачное сияние. Сеть угомонилась и начала разворачиваться — сначала над полянкой, на которой мы стояли, потом всё шире и шире.

— Можете отпускать, — тихо сказал Весмин. — Она держит её. Умница, задействовала магию луны!

Не переставая петь, я заворожённо наблюдала, как мерцающий полог занял всё небо, дрогнул и вышел за пределы Мёртвого леса, устремился к замку и ближайшей деревне.

А потом сеть развернулась ещё дальше, накрывая волшебным пологом невидимые отсюда города и сёла, реки и моря, всю огромную землю.

Ночь подходила к концу, когда я, охрипшая от пения, замолчала, схватившись за горло.

— Всё! — сипло и счастливо сказала я.

Грэйр обнял меня, крепко прижав к себе. К нам шагнул Весмин. Старик плакал. Мы обнялись втроём, Кэрмас обхватил сверху своими огромными ручищами всех сразу, и мы ещё долго стояли, ошеломлённые тем, что только что сотворили то, что останется в веках.

— Смотрите! — прошептала я, когда что-то пружинисто толкнуло мою ногу. — Трава!

— Лес оживает! — воскликнул Кэрмас.

Мы оглянулись по сторонам. Деревья кряхтели и стонали. Сухая кора лопалась, и сквозь неё прорастали тонкие стрелки новых ветвей. Тут и там сквозь толстый слой сухих листьев пробивались острые травинки. И запах стоял особый — свежей травы, клейких почек — волнующий запах весны.

Мы жадно дышали этим воздухом, не в силах надышаться и немного пришли в себя только тогда, когда ночь кончилась, и над зелёной зубчатой кромкой леса засиял сияющий краешек солнца.

— Друзья, пора возвращаться, — сказал Грэйр.

— Боюсь, сегодня нам не доведётся поспать, — усмехнулся Кэрмас.

А я вдруг поняла, что мои силы кончились, и села бы на траву, если бы не подхвативший меня Грэйр.

— Я только немножко… отдохну, — доверчиво прошептала я и положила голову на плечо самого родного человека на свете.

Несмотря на справедливое замечание Кэрмаса, я уплывала в сон, но мужественно боролась с ним, потому что должна была прежде сказать Грэйру нечто очень важное.

Подняв голову, я близко посмотрела в его зелёные глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — И да, ваша светлость, я выйду за вас замуж!

Огромные руки стиснули меня, глаза вспыхнули благодарностью и нежностью, но я уже не видела этого, потому что тяжёлые веки сами собой сомкнулись, и через мгновение я уже крепко спала, посапывая на плече счастливого жениха.

Эпилог

— Крей! Оди! — я поймала за руки расшалившихся близнецов.

Кот, убегавший от детей, шмыгнул на подоконник и был таков. Две огромные мыши, сотворённые близнецами, ещё повисели в воздухе и растаяли, потеряв цель.

— Нехорошо обижать маленьких, — укоризненно сказала я. — Зачем вы пугаете Мурика?

— Он сам обижает маленьких! — парировал сын. — Я видел, как вчера он поймал мышку!

— Мааленькую… хорошенькую! — подтвердила Оди и сморщилась, собираясь заплакать.

— Но ведь он хищник и не может не охотиться, — вздохнула я. — Ты ведь сам любишь мясо, Крей?!

— Но я не ем мышей! — возмутился мальчик.

Я вздохнула, раздумывая, не рассказать ли детям о вегетарианцах. Планы нарушил звонкий крик со двора.

— Оди! Крей! Мы приехали!