Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская

— Ты чего? — испугался он.

Подхватил, донёс до кровати и положил поверх покрывала. Обеспокоенно вгляделся в лицо.

— Ты ничего не замечаешь? — спросила я и перевернулась на живот, благо полотенце было широким и скрывало меня от подмышек до колен.

Мои крылья видны или нет?

— М-м-м… попа у тебя, конечно… круглая, симпатичная. А что надо было заметить? — насмешливо спросил он.

Я резко села. Очень-очень захотелось дать ему чапалах, но я, конечно, не стала. Вообще, не люблю распускать руки. Да и что взять с лепрекона, которого никто не научил вежливости?

— А так? — и раскрыла крылья, пристально глядя в лицо парню.

— Ржавчина мне в клад! — пробормотал Аратэ потрясённо, протянул руку.

Его палец замер совсем рядом с моим пером.

— Можно? — заворожённо спросил рыжик.

Когда я кивнула, он аккуратно провёл по крылу. В зелёных глазах танцевали золотистые искорки.

— Значит, не ты, — задумчиво срезюмировала я.

— Откуда они у тебя?

— Не знаю. Я предположила, что это было волшебство лепреконов.

Аратэ лишь покачал головой, его пальцы ласкали крыло лёгкими прикосновениями, а в глазах сияло совершенно детское восхищение. Внезапно он вздрогнул, изменился в лице и убрал руку.

— Ты не была на тренировке, — заметил прохладно. — Мы сделали круг без тебя и решили вернуться. Вернее, нас решили вернуть. Магистр Литасий сообщил, что турнир состоится через три дня.

— Уже? — ахнула я. — Но тогда тем более, надо было тренироваться!

— Нам велели быть в академии. Тебя где носило?

Грубость не была свойственна Аратэ. Вернее, он хамил лишь тогда, когда злился, мне кажется. Я сложила крылья и удивлённо посмотрела на него, но лепрекон уже поднялся и отошёл к окну, так что была видна лишь его спина и факел рыжих волос.

— Фиалка… она внезапно упала.

Он обернулся.

— В смысле?

— Я полетела вниз, и вдруг Фиалка подо мной закричала и стала падать.

Аратэ побледнел. Замер.

— А потом я вообще выпала из седла.

— Это невозможно. Стремена… — он словно споткнулся обо что-то, замолчал, насупился.

— Не знаю. Но факт в том, что я выпала.

— И как же ты выжила? — хрипло уточнил Аратэ. — Это они тебя спасли? Крылья?

— Да, тогда они и появились. Вот только Фиалку я больше не видела и не знаю, она жива или нет. А когда я долетела, вас тоже не было. Тогда я решила потренироваться сама.

— Фиалка в загоне, я видел перед ужином, когда заходил. Она впала в спячку. Теперь понял, почему: перепугалась. Драконы так переживают стресс. Но как же ты тогда вернулась?

Меня больно зацепило недоверие в его голосе.

— Прилетела. Я, конечно, ещё плохо владею крыльями, но…

— С ума сошла? — у него вдруг совсем сел голос.

Аратэ вернулся и опустился рядом со мной на кровать, настороженно глядя на меня.

— А что мне ещё было делать? Оставаться в домике на ночь? — разозлилась я.

Он вдруг сжал мои плечи, развернув меня к себе, закрыл глаза и прислонился лбом ко лбу.

— Сумасшедшая, — прошептал совсем-совсем тихо, почти беззвучно.

Мне вдруг подумалось, что Аратэ сейчас меня поцелует. Дурацкая совершенно мысль. Сердце сбилось с ритма. Однако целоваться лепрекон, конечно, не стал, помолчав минуты три, отстранился, а когда открыл глаза, в них не было ни намёка на какие-либо чувства, кроме неприязни.

— Я зашёл сказать, что внял твоему совету: мы больше не спим в одной комнате. Полагаю, я расплатился по договору. Верно?

— Да.

Я комкала покрывало, нервничая, сама не понимая почему. Меня начала бить дрожь.

— Ты — тоже. Услуга оказана, оплата получена, претензий обе стороны друг к другу не имеют. Верно?

— Да.

Мне стало как-то тоскливо. Вот… идиотка. Ты всерьёз решила, что между тобой и лепреконом есть что-то большее, чем сделка? Дружба? Три ха-ха, как говорится. Это же лепрекон. Впрочем, я всё равно была благодарна ему за всё, что он для меня сделал. Видимо, полёт меня совершенно вымотал, а физика всегда сказывается на психике: я была истерзана и с трудом могла контролировать разбушевавшиеся эмоции. Закусила губу, чтобы удержать слёзы.

— Забери всё это сейчас, — попросила его. — Шкафы и всякое такое. Ну или, если нельзя сейчас, то завтра уже. Хочу закрыть дверь, отключить время и выспаться. А потом пойду убирать драконник.

Аратэ хмыкнул:

— Нет. Мне всё это не нужно. Оставь себе. До турнира всего каких-то три дня. Два.

А… он, наверное, у Росинды теперь будет спать. Мне почему-то стало как-то неприятно от этой мысли. Нет, это было бы правильно, но… Несерьёзно, что ли. То там, то здесь, как кот приблудный.

Я отвернулась и пожала плечами:

— Как хочешь. Тогда просто оставь меня одну.

— Как скажешь.

Он направился к выходу. Нет, стоп.

— Аратэ… хотела спросить…

Лепрекон замер, не оборачиваясь.

— Вы помирились с Росиндой?

Он повернулся не сразу, а когда повернулся, усмешечка на его губах мне совершенно не понравилась.

— Да. Конечно. Знаешь, девушки могут выделываться сколько угодно, доказывая возвышенность своей души и независимость, пока речь не заходит об имущественных потерях. Мне стоило лишь показать моей прекрасной невесте, какая судьба её ждёт с Харлаком, и она сразу пересмотрела свои взгляды на любовь. Наивный ты пыжик, Иляна. Всё на свете покупается и продаётся. Всегда весь вопрос лишь в цене.

Я могла бы ему рассказать про отца. Или про маму, родившую ему пятерых детей. Или про ээжу. Или… да много-много про что могла сказать. Но мне вдруг стало очень мерзко и тошно. А чего он хотел от девушек в патриархальном мире, где женщина не могла работать и вообще строить карьеру?

— Уходи, — попросила я и отвернулась.

Видеть его не хочу! Всё-таки мы очень и очень разные.

— Ты злишься на меня? — весело уточнил он. — Не согласна?

— Я верю в любовь. И в дружбу. И в верность. Верю в то, что золото — не самое главное на свете. А ещё — в команду. И в человека.

Да, верю. И буду верить. Ненавижу нищету, но куда больше — зацикленность на деньгах и преклонение перед золотым тельцом.

Тихие, лёгкие шаги. Аратэ вдруг оказался рядом, присел на корточки, коленками коснувшись моих ног, и взял мои руки в свои. Я невольно посмотрела на него.

— Наивный, глупенький чижик-пыжик, — усмехнулся лепрекон, — девочка росла-росла и не выросла.

В его голосе прозвучала почти печаль. Он погладил мои пальцы, а потом вдруг наклонился и поцеловал их. Губы у него были горячие и шершавые. Но мороз не очень-то способствует гладкости кожи.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Целую твою глупость, пыжик. Она восхитительна.

Аратэ поднял