Лабиринты моих снов - Сандра Барро

Шамиль вышел. Дверь за ним щёлкнула.

Я осталась одна. Верёвки на руках начали натирать кожу, но я не замечала боли. Я смотрела в окно, на деревья, на тонкую полоску света, пробивавшуюся сквозь шторы.

«Амир, найди меня», — прошептала я.

Через какое-то время в комнату вошёл другой мужчина, тот, что напал на меня в подъезде. Он поставил на тумбочку открытую бутылку воды и, схватив меня за руки, резко поднял с кровати. Я вскрикнула от боли, пронзающей моё тело. Мужчина вытащил нож и, не говоря ни слова, разрезал верёвку на моих запястьях. Затем, не раздумывая, достал наручники и приковал меня за левую руку к резному изголовью кровати и ушёл. Схватив бутылку, я поморщилась и жадно припала к ней.

Дверь снова отворилась спустя несколько часов — или минут? Я потеряла счёт времени. На этот раз Шамиль вошёл медленно, в руках поднос.

— Я принёс сам, так надёжнее. К тому же, что может быть лучше, чем разговор за ужином с приятным собеседником?

Он поставил поднос на тумбу. Тарелка с каким-то варёным мясом в бульоне, хлеб и бутылка с водой. Мужчина окинул меня взглядом и сел напротив. Скрестив ноги и переплетя пальцы в замок, он, казалось, был полностью погружён в свои мысли. Его глаза блестели, словно у безумца, который целиком и полностью увлечён своими идеями.

Чтобы не раздражать его лишний раз, я взяла ложку и стала есть, глядя в сторону. Он несколько минут молча разглядывал меня, а потом задумчиво произнёс:

— Ты знаешь, Марина, я ведь не всегда был таким. Раньше я жил как человек. Ходил в кафе, пил кофе, дарил женщинам цветы… У меня был дом. Настоящий. Без решёток, камер и предательства.

Он сделал паузу, глядя в пустоту. Потом резко повернул голову ко мне:

— Но потом пришли они. Такие, как Руслан. Амир. И все те другие… С их улыбками, с их «правильными» понятиями. И всё. Всё пошло под откос. Меня сдали. Продали. Оставили гнить. И ради чего?

Я ничего не ответила. Он встал, начал ходить по комнате. В нём нарастало бешенство, как будто оно долго копилось внутри, а теперь вырывалось наружу.

— Руслан… Этот лощёный лицемер. Думает, если ходит в мечеть и гладит бороду, то святой? А Амир… — он выплюнул это имя, как яд. — Он самый мерзкий из них. Думает, что он герой? Что может спасти всех, даже тебя?

Он вдруг подошёл ко мне вплотную, наклонился, и его голос стал едва слышен:

— Он не знает, каково это — быть в темноте. Гореть заживо. Когда предают даже свои. Когда на тебя охотятся, как на зверя. Я сплю с ножом. Я не живу, Марина. Я прячусь.

Губы его дрогнули, и на мгновение он выглядел… сломленным.

— А теперь скажи мне, почему он должен быть счастлив? Почему ты должна быть с ним? Почему вы, такие правильные, живёте, а я должен прятаться, как прокажённый?

Я отложила ложку, посмотрела на него и поняла: он не просто злой. Он сумасшедший. Перекошен внутри. Всё в нём кричало о боли, которую он не смог прожить. Он хотел, чтобы страдали все вокруг — особенно те, кто напоминал ему о том, кем он когда-то был.

— Ты ничего не добьёшься этим, — тихо сказала я. — Ты просто ещё глубже закопаешь себя.

Он замер, затем медленно отступил. В его лице промелькнуло что-то… хрупкое. Почти детское. Потерев лицо, он вдруг опять расхохотался.

— Знаешь, кто они на самом деле? Они такие же, как я! Только у них морды почище и слова покрасивее. Но внутри — такие же твари. И ты, Марина, не обманывайся. Твой любимый Амир — такой же, как я. Просто пока тебе удобно верить в обратное.

Я молчала, сжимая край покрывала. Он подошёл ближе, наклонился ко мне.

— Я потерял всё из-за таких, как они. Всё! Меня вычеркнули, будто я лишний персонаж в их сказочке. А ведь когда-то меня уважали…

Он сел на корточки, глядя прямо в глаза.

— А теперь я живу вот так. В особняках, под охраной, с фальшивыми паспортами. Прячусь, как крыса. Как проклятый изгнанник.

Он усмехнулся и внезапно шепнул:

— Но знаешь, что самое забавное? Я не хочу тебя убивать. Нет. Ты красивая женщина. Я хочу, чтобы они пришли. Чтобы видели. Чтобы знали. Чтобы у них дрожали руки, когда я снова посмотрю им в глаза.

Он заправил локон за моё ухо и выпрямился.

— Я сделаю это медленно с тобой, на глазах у твоего мужчины. А потом раздавлю его голову, его гордость и веру в то, что он всё контролирует. А ты… Ты будешь смотреть.

Я не отвела взгляда.

— Они не боятся тебя, Шамиль. Они идут за тобой. И ты это знаешь. Именно поэтому ты пытаешься говорить громче. Кричать. Потому что внутри тебя — одна только пустота.

Он замер. На миг — совсем на миг — его лицо помутнело. А затем он снова ухмыльнулся:

— Посмотрим, кто кого, Марина. Посмотрим.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Я сжалась, услышав, как щёлкнул замок. Комната погрузилась в гнетущую тишину.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, два. В этой комнате было сложно уловить течение времени. Тело ныло от усталости, голова кружилась от тишины и напряжения.

И тогда я поняла, что хочу в туалет. Абсурдно, банально, но это выдернуло меня из ступора и вернуло в реальность.

Я постучала кулаком по тумбочке, потом ещё раз, громче.

— Мне в туалет нужно! — выкрикнула в пустоту. — Эй! Вы же не хотите, чтобы я сделала это здесь?

Прошло с минуту, может, две. Я уже подумала, что меня просто игнорируют, как вдруг за дверью раздался скрип шагов. Щёлкнул замок, и в дверях появился широкоплечий охранник в чёрной футболке. Он подошёл ко мне, отстегнул наручники и, не говоря ни слова, направился обратно в коридор.

— Сейчас тебя отведут, — буркнул он, не глядя мне в глаза.

— Отлично, а то я уже подумывала устроить тут маленькое наводнение, — съязвила я, но он даже не отреагировал. Только отступил в сторону, пропуская вперёд молодую девушку.

Она вышла из-за его спины — невысокая, худенькая, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Взгляд опущен, плечи сжаты. Вид у неё был такой, будто каждый день она ждёт удара.

— Алина, проводи, — сказал охранник и сложил руки на груди.

Девушка молча кивнула и сделала