Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

загорается холодный, хищный огонь, — …если возрождение вашей академии ударит по самолюбию Дракенхейма и поставит его в невыгодное положение, я сделаю все, что в моих силах, и даже больше, чтобы помочь вам. Считайте это моим личным… вкладом в унижение нашего общего знакомого.

Я слушаю его, и не могу поверить своим ушам.

Радость, чистая, пьянящая, горячей волной захлестывает меня.

Получилось! У меня получилось! Он не просто спонсор. Он – союзник!

Настоящий, могущественный союзник!

Но Эдгар не дает мне насладиться моментом.

Он медленно поднимается со своего места, обходит стол и останавливается рядом со мной.

Его огромная тень накрывает меня, и я чувствую, как его близость заставляет воздух вокруг меня вибрировать.

Эдгар наклоняется. Берет меня за подбородок своими грубыми, но на удивление теплыми пальцами и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Но, — его голос опускается до низкого, рокочущего шепота, который пробирает до самых костей, — если вы хоть в чем-то меня обманули… если хоть одно ваше слово окажется ложью… вы очень сильно об этом пожалеете.

От его близости, от его прикосновения, от этой завуалированной, интимной угрозы во мне все вспыхивает. Смущение, страх… и гнев.

Я резко вскакиваю со стула, оказываясь с ним лицом к лицу.

Так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела, вижу свое отражение в его темных, как грозовое небо, зрачках.

— А я давала вам повод сомневаться в моих словах? — выдыхаю я ему прямо в лицо. — Когда я поставила на кон свою свободу, чтобы доказать невиновность Райнера, – я солгала? Когда я встала перед вашим буром, готовая быть раздавленной, но уверенная в своей правоте, – я солгала?! Когда я только что вывернула перед вами всю свою душу, рассказав то, чего не знает никто другой, – я солгала?!

Я смотрю на него, и в моем взгляде – вся моя ярость, вся моя обида.

— Назовите мне, господин Рокхарт, хоть один раз, когда я пыталась вас обмануть!

Он смотрит на меня, на мое пылающее от гнева лицо, на мои сверкающие глаза. Напряжение между нами, кажется, вот-вот взорвется искрами.

А потом… он улыбается.

Медленно, лениво, но на этот раз в его улыбке нет ни угрозы, ни насмешки. Только чистое, незамутненное… восхищение.

— Нет, — говорит он тихо, и его голос снова становится хриплым и интимным. — Не давали. Мне вообще кажется, будто вы – самый честный, самый упрямый и самый безумный ректор из всех, кого я встречал. И, кажется, мне это чертовски нравится.

Его слова, хриплые, интимные, повисают в густом, наэлектризованном воздухе кабинета.

Гнев, который еще секунду назад кипел во мне, улетучивается, оставляя после себя лишь дрожь и странную, пьянящую слабость.

Мы стоим так близко, что я чувствую, как его тепло проникает сквозь мою одежду.

Воздух между нами, кажется, плавится.

Я смотрю в его глаза, и больше не вижу в них ни дракона, ни промышленника.

Я вижу мужчину. Сильного, опасного, но… восхищенного.

Нас связывает нечто большее, чем просто деловое соглашение. Нас связывает общий азарт, общая страсть к созиданию. И, как это ни странно, нас связывает общая, искренняя ненависть к одному человеку. И эта темная, обжигающая связь тянет нас друг к другу с непреодолимой силой.

Он медленно, очень медленно наклоняется ко мне. Его взгляд опускается на мои губы. Мир сужается до этого крошечного пространства между нашими лицами.

Я слышу, как гулко стучит его сердце, или, может, это мое собственное.

Я прикрываю глаза, задерживая дыхание…

И…

В этот самый момент, дверь моего кабинета с грохотом распахивается!

— Госпожа ректор, я… Ой! Простите!

Мы с Эдгаром отскакиваем друг от друга, как от удара током.

Я чувствую, как мое лицо заливает краска.

Ну почему?! Ну почему именно сейчас?! За что мне это?!

На пороге, бледная и запыхавшаяся, стоит Лайсия.

— Лайсия, что случилось?! — я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал от досады и смущения.

— Там… срочное…

Но она не успевает договорить.

Из-за ее спины, из темного коридора, раздается другой голос. Голос, который я узнаю из тысячи. Ленивый, бархатный, и до боли знакомый. Голос, который преследует меня в кошмарах.

— Я слышал, в Академии Чернолесья случилась неприятность… — тянет он с издевательским сочувствием. — Энергокристалл академии совсем пришел в негодность… Какая жалость. Особенно, когда это произошло за пару недель до приезда комиссии. Кажется, теперь эту дыру уже ничто не спасет.

И на пороге моего кабинета, вальяжно прислонившись к косяку, появляется он.

Мой бывший. Дракенхейм.

Идеально одетый, с безупречной прической, и с такой торжествующей, такой самодовольной усмешкой на красивом лице, что мне хочется вцепиться в него ногтями.

Я смотрю на него, и весь мир перестает существовать. Нет ни смущения, ни досады, ни Эдгара, ни Лайсии.

Есть только он.

Архитектор всех моих бед. Человек, который разрушил мою жизнь.

И он пришел сюда, в мою академию, чтобы лично насладиться моим провалом.

Глава 43.2

Кровь стучит у меня в висках. А в душе поднимается волна чистой, незамутненной, ледяной ненависти.

— Дракенхейм, — я выплевываю его имя, как яд. — Что ты здесь делаешь?

Он лениво отрывается от косяка, и его взгляд скользит от меня к Эдгару, который застыл за моей спиной, как готовый к прыжку хищник.

Я вижу, как на долю секунды его самодовольное лицо искажается от удивления. Он явно не ожидал увидеть здесь своего старого врага.

— Рокхарт, — цедит он, и в его голосе – неприкрытая враждебность. А потом он снова смотрит на меня, и на его губах появляется ядовитая усмешка. — Какая трогательная сцена. Ректор в объятиях своего… покровителя. Надеюсь, я не помешал деловым переговорам? Или чем вы тут занимались?

От его слов, от этого мерзкого, сального намека, во мне все закипает.

Я уже готова высказать ему все, что думаю, но вдруг замечаю кое-что. В тот миг, когда его взгляд снова возвращается ко мне, стоящей рядом с Эдгаром, в его глазах мелькает что-то… еще.

Не просто насмешка. Раздражение. Обида. Собственничество.

И у меня тут же ложится на язык убийственно-сладкая фраза: «Что, неужели, ревнуешь, дорогой?».

Ах, как же хочется бросить ему в лицо его же оружие, которым он воспользовался, когда я застала его вместе с Диареллой… как же хочется насладиться тем, как исказится от ярости его идеальное лицо!

Но я сдерживаюсь.

Произнести это сейчас – значило бы