Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

— Академию закрывают?!

— Что же нам теперь делать?! Куда идти?!

— Я так и знал! Все кончено!

Панические выкрики, всхлипы, гул отчаянных голосов…

смотрю на них, и мое сердце сжимается от сочувствия, но я не даю им утонуть в этом болоте безнадеги.

— ТИХО! — я повышаю голос, и он, усиленный магией зала, гремит под сводами, заставляя всех замолчать. — Я сказала, что без кристалла академия не может существовать. Но я не сказала, что она прекратит свое существование.

Я делаю паузу, и в наступившей тишине каждое мое слово звучит весомо и отчетливо.

— Академия Чернолесья не закрывается. Она будет жить. Она будет работать. Благодаря одному человеку, который с этого дня становится главным спонсором и покровителем Академии Чернолесья!

По залу пробегает новая волна гула, на этот раз – удивленного, недоверчивого, скептического.

— Спонсор?! — раздается ехидный голос из преподавательских рядов. — Госпожа ректор, вы нам уже неделю об этом говорите! Почему же мы его до сих пор не видим?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, чтобы успокоить их, но в этот момент за моей спиной раздаются тяжелые, уверенные шаги.

Потому что из-за кулис, из тени, на сцену выходит он.

Эдгар Рокхарт.

Он движется с ленивой, хищной грацией, его тяжелые сапоги бесшумно ступают по пыльным доскам. Он останавливается рядом со мной, огромный, могучий, как скала, и в наступившей тишине его низкий, рокочущий голос звучит оглушительно.

— Почему же не видите? — насмешливо спрашивает он. — Вот он я. Смотрите.

Он обводит зал своим тяжелым, властным взглядом.

— Надеюсь, мне не нужно представляться?

В зале повисает оглушительная тишина. А потом по рядам, как ветер по траве, пробегает шепот.

— Это же… Рокхарт…

— Какой?

— Ну тот, Владелец «Горного Молота»…

— Да что ему здесь делать? Наверно кто-то другой.

Я вижу на лице Эдгара тень усмешки. Он явно наслаждается произведенным эффектом.

— Впрочем, — говорит он, и в его голосе появляются теплые нотки. — Вижу, что представиться все-таки не мешает. Меня и правда зовут Эдгар Рокхарт. И я действительно, с этого самого момента, являюсь новым спонсором этой академии. Она многое для меня значит. Когда-то я сам окончил ее стены. И я глубоко уважал вашего предыдущего ректора, мистера Розвелла, с которым мы были добрыми друзьями.

Он смотрит на потрясенных, ошарашенных людей, и его голос становится твердым, как сталь.

— И я не позволю, чтобы дело всей его жизни превратилось в руины.

Эдгар делает паузу, давая своим словам впитаться в оглушительную тишину зала.

— Да, — продолжает он, и его голос становится мягче, доверительнее. — В последние годы у меня были… разногласия с некоторыми представителями этой академии. Именно поэтому я прекратил оказывать ей поддержку. Но благодаря новому ректору, — он поворачивается ко мне, и в его глазах, всего на долю секунды, вспыхивает тот самый теплый, озорной огонек, который я видела во время нашего обеда, — все эти недоразумения остались в прошлом.

От этого взгляда, от этого простого жеста у меня вспыхивают щеки, а сердце делает такой кульбит, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Эдгар не просто помогает мне. Он публично, перед всеми, объявляет меня своим союзником. Он делится со мной своей силой, своим авторитетом. Он преподносит свое возвращение только как мою заслугу и ничью больше.

— И теперь, — голос Эдгара снова гремит на весь зал, наполняясь мощью и страстью, — Я намерен сделать все, чтобы Академия Чернолесья снова стала такой, какой я ее помню во времена Розвелла! Местом, где рождаются гении! Где закаляется сталь и оттачивается магия! Мы заменим этот разбитый камень, — он презрительно кивает в сторону двора, — на новый, мощный кристалл! Мы отремонтируем эти стены! Мы откроем новые факультеты и пригласим лучших преподавателей! Мы вернем этой академии ее былую славу! И даже больше! Мы сделаем ее лучшей в этом королевстве!

Он замолкает, и его последние слова, полные несокрушимой воли и обещания великого будущего, эхом разносятся под сводами зала.

И зал взрывается.

Это не просто аплодисменты.

Это – рев.

Восторженный, счастливый, почти истерический рев людей, которым только что, на краю пропасти, подарили не просто надежду.

Им подарили мечту.

Они кричат, свистят, топают ногами, кто-то плачет, кто-то смеется. Я смотрю на них, и сама не могу сдержать слез.

Слезы радости, облегчения, триумфа. Получилось. У нас получилось.

Когда овации немного стихают, из толпы раздается голос. Спокойный, рассудительный.

— Это все, конечно, замечательно, господин Рокхарт. Но что нам делать сейчас? Замена кристалла займет не меньше двух-трех недель. Значит ли это, что все это время академия будет парализована? Учебный процесс остановится?

Я смотрю на преподавателя, задавшего этот вопрос, и моя эйфория мгновенно улетучивается, сменяясь ледяной, липкой паникой.

Я… я об этом не подумала. В вихре эмоций, переговоров, интриг, я совершенно упустила из виду этот простой, убийственный, практический вопрос.

Он прав. Пока мы будем заказывать и устанавливать новый кристалл, академия будет мертва.

А это значит… что инспекция, которая приедет через три недели, застанет не просто разруху. Она застанет нефункционирующее учебное заведение.

И тогда… тогда даже поддержка Рокхарта нас не спасет.

Глава 46

Гул в зале снова нарастает, но на этот раз в нем нет восторга.

Только тревога и растерянность.

Люди начинают перешептываться, и я вижу, как надежда на их лицах снова сменяется скепсисом.

Я понимаю что нужно что-то сказать, как-то их успокоить, но не знаю что именно. Я и так во всех вопросах, которые касались энергокристалла полагалась на Райнера, а сейчас даже его нет рядом. При этом, я так же отлично понимаю, что стоит ляпнуть

что-то не то, как вера в хороший исход будет окончательно разрушена.

И этот момент, будто почувствовав мою растерянность, голос Рокхарта снова наполняет зал.

— Отличный вопрос, — говорит он, обращаясь к преподавателю. — Очень своевременный. И ответ на него очень прост.

Он обводит зал своим тяжелым, уверенным взглядом.

—