Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера - Леся Рысёнок

Эйнар прижал дочь крепче, не зная, что ответить.

Стужа смотрела на девочку долго, очень долго. А потом сказала тихо — так, что услышали только они двое:

— Она там, дитя. В лесу. Ждет тебя.

Почему с нами случается что-то, чего мы заведомо не хотим? Я совершенно не хотела ехать в далекий заснеженный Ленск с его долгой зимой, а в итоге оказалась там, где лета, кажется, вообще не бывает. Мало того, я еще и вмерзла в лед, как одинокое судно, потерявшееся по дороге к Северному полюсу.

Это все понятно. Непонятно другое — почему я все еще рассуждаю об этом? Почему не испытываю боли от того, что застывшая кровь разрывает каждую клетку моего тела? И почему мне холодно? Разве мертвые могут мерзнуть?

— Айна, проснись. Проснись, пожалуйста, — всхлипывал рядом детский голос. — Ты так нужна нам!

Линнея. Зовет меня. Совсем рядом. Надо идти!

Веки открывались с таким трудом, будто лед сковал их навечно.

— Л-лин, — не сказала, выдохнула.

— Все хорошо, Айна, все хорошо. Мы согреем тебя. Тебе теплее?

Девочка положила свои ладошки мне на щеки и уставилась в глаза. С ее ладоней шло тепло, она опять старательно пыталась согреть меня. Но разве это поможет? У меня как минимум должно быть обморожение! Да я вообще как снегурка растаять должна если то, что я видела, со мной и правда случилось.

Или это был сон? Неужели я просто заснула от холода в лесу?

И Лин спасла меня, храбрая девочка. Попыталась улыбнуться ей и поблагодарить. А еще спросить, что со мной и где мы, но не сумела. Но девочка поняла вопрос в моих глазах.

— Мы в берлоге Севера. Он сказал, что тебя нужно согреть. Мы греем.

Севера? Мы? Подумала и только тогда поняла: сбоку меня правда кто-то греет. Скосила глаза. Медведь!

И снова Лин угадала все по взгляду:

— Не бойся! Он тебя не тронет. Просто медведь большой, и от него тепла много.

Ну да, ездят же они тут на рысях и оленях, так почему бы и медведя в качестве грелки не использовать? Хотя рысь, наверное, приятнее была бы — мягче и пушистее. Да и кошка все-таки, а я всегда любила котиков. От медведя пахло можжевельником и снегом, он лежал с закрытыми глазами и дышал глубоко и ровно, и от каждого вздоха по моему замерзшему телу разливалась тяжелая, живая волна тепла.

Но я-то ладно, что с Лин? Перевела взгляд на девочку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Со мной все хорошо. Только я не послушала тебя и немножко заморозила ведьм. Но я больше так не буду, честно-честно! — заверил меня ребенок, хлопая своими синими глазами.

Сделала вид, что поверила. Прикрыла глаза и улыбнулась.

А потом начали возвращаться и все остальные ощущения — вообще ни разу не приятные. Сначала закололо кончики пальцев, потом кожу начало жечь, словно тысячи игл вонзались в оттаивающее тело. А следом пришла дрожь — мелкая, противная, от которой сводило мышцы и стучали зубы.

— Нянюшка уже здесь, и скоро будет готов отвар. Потерпи, — Лин опять поняла все по моему лицу. — Все будет хорошо, я обещаю.

Она не обманула. Пришла Даная, помогла мне приподняться и напоила своим чудо-отваром. После чего укрыла и велела отдыхать. Лежать под боком большого спящего мишки оказалось неожиданно тепло и приятно, и после того, как Линнея и Даная заверили меня, что это совершенно безопасно, спустя некоторое время мы с Лин сладко сопели в у него под боком уже вдвоем.

А потом появился Финн Сормус и заявил, что нам пора возвращаться в замок князя Вормуса.

* * *

Обратно ехали на экипаже с Лин и Данаей, девочка уснула, а волховица рассказала мне, что произошло, пока я бродила по лесу.

Бри все-таки сообщила князьям, что меня увезли. Но, оказывается, они и так планировали это и не особо удивились. Пока не узнали, что украсть меня должна была Бри по заказу Силавии, и что я оставила у гномов одежду, которая должна была меня защищать.

Потом выяснилось: Лин ускользнула из дома, обманув охрану. Пока Даная проводила ритуал поиска, пока нашли и допросили Силавию... Та, естественно, верещала, что на нее клевещут, и все отрицала. Ровно до тех пор, пока у нее не отобрали артефакт и не намекнули, что князь за дочь любого в лед превратит. Девицу такое обращение удивило до глубины души: она почему-то считала себя не то, что княгиней, а чуть ли не владычицей севера. Но потом призналась, что приказала только устранить конкурентку, а ребенка не трогала.

— Отец сказал, что мужа княжне подберет, и в Делар заберет. Так что мне она не помеха, — сообщила она.

— Знатно ведьмы ей голову задурили, — качала головой Даная. — И ведь девка-то не дура, а поверила им. Они наплели, что артефакт не только от магии льда защитит, но и князя ручным зверьком сделает, таким, что Эйнар дышать на нее бояться будет. Про приворот чего-то там древний вещали — дескать, поцеловать его надо, и все сложится. Мол, это Стужа его заморозила, а страсть лед в сердце растопит, и не будет он никого, кроме нее, замечать.

— А это не так? — уточнила.

— Нет, конечно. Ты легенду вспомни: когда между богами страсть вспыхнула, сколько она бед натворила. Север позаботился, чтобы его дети головы не теряли. Перемудрили тут ведьмы. Ну да дойдет до них очередь — расколдуем и узнаем. Если Стужа позволит, конечно.

— Стужа... Мне показалось, что я ее в лесу видела, — призналась я. — Но она же заперта должна быть.

— Освободили ведьмы ее почти, — вздохнула Даная. — Да и ты звала. Вот она на зов и явилась. И не одна.

— С ней мужчина был. Видный. Я поняла, что это Север. Только в тот раз, когда я в лесу заблудилась, он мне стариком показался.

— Все правильно. К людям он стариком и являлся — чтобы разузнать все, выведать. А молодым мужчиной мало кому показывается, — подтвердила Даная.

— Так у ведьм ничего не вышло? — спросила главное.

— И не могло. Мир бы такого не позволил. Это ж надо выдумать — у богини силу забрать! Ее только добровольно передать можно, и понемногу, тонкой струйкой. Я когда в волховицы посвящение проходила, три дня на алтаре провела, силу Севера принимая. А сама Стужа с Севером полгода любилась, чтобы мужа равным себе сделать. А эти? Дурехи. Не пойму только, кто их надоумил артефакты делать, — рассуждала Даная.

— Там старик