Второй шанс для многохвостой лисицы - Селина Катрин

никто не обращал внимания, потому что, как выяснилось, практически никто не доносил, что у них что-то пропадало. Те, кто побогаче, не сразу замечали утрату и списывали потерю на собственную рассеянность. Некоторые боялись заявить о пропаже пояса с золотой нитью, опасаясь несправедливого гнева супруги. А иные предпочитали вовсе молчать, чтобы не прослыть небрежными хозяевами, в чьих покоях вещи исчезают будто сами собой — слишком унизительно для мужчины с титулом.

Пока Яори говорил, я вдруг вспомнила первую неделю после заключения сделки с Великой Прядильщицей. Поздно вечером я встретилась с Ханами в декоративной пагоде рядом с павильоном Зимних Слив, той самой, в которой в прошлой жизни мы так любили играть в прятки. Тогда мне показалось, что в её руке что-то блеснуло, и она спрятала это в рукаве. Я была настолько взволнована переносом в собственное прошлое, что этот момент вылетел из памяти, а сейчас внезапно очень чётко встал перед глазами. Как и последующая встреча в той же пагоде с Мираном… Тогда я решила, что у них свидание.

Нехорошее предчувствие осело в горле, как едкий дым полежавших в сыром подвале благовоний. Одновременно с этим воспоминанием ярко вспыхнули слова их ссоры:

«Временами у меня закрадывается сомнение, что ты ценишь во мне не чувства, а удобства выбранного союза!»

И другие, прошедшей ночью…

«Ханами, ты путаешь коммерцию и чувства! Я тебе никогда не признавался в любви…»

Я уже заранее понимала, что скажет Яори.

— Все эти драгоценности, разумеется, крала леди Ханами, — Дракон так произнёс титул бывшей подруги, что сразу было понятно: никакой леди он её и близко не считает. Скорее, барышней из чайного домика. — Пик краж пришёлся на праздники и месяц дождевых нитей, когда огненные клинки буквально всем составом ежедневно покидали дворец, чтобы помочь жителям Огненного Архипелага с последствиями наводнений. Собственно, благодаря тому, что Миран-сан ей мог сообщить заранее о перемещениях военных, всё так легко проходило. Воспитанница павильона Зимних Слив настолько поверила в свою неуязвимость, что надоумила служанку в день получения жалования украсть императорскую печать.

Я понимала, что Яори говорит правду, и даже верила, но тем не менее не могла не задать вопроса:

— А как же продажа всего этого?.. Насколько мне известно, старшая придворная дама крайне редко отпускает леди из павильона Зимних Слив за стены дворца. Держать в комнате наворованное как минимум недальновидно…

— А кто сказал, что она держала всё в своей комнате? Тут как раз в игру и вступает Миран-сан. Он продавал всё, что отдавала ему леди Ханами, и они делили выручку пополам. Увы, Миран-сан при допросе заявил, что думал, будто все эти ценные вещи — подарки леди Ханами.

Прода 07.03.2026

Дракон фыркнул, показывая всё своё отношение к огненному клинку. Он не верил в наивность Мирана и был уверен, что воин прекрасно всё понимал.

— Леди Ханами решила выгородить возлюбленного и на допросе также заявила, что обманывала Мирана-сана. Здесь доказательств у нас нет.

Мысли путались, я чувствовала, как внутри всё идёт кувырком. Они обкрадывали людей… Или она, а он ей помогал «сбывать товар», не задавая лишних вопросов. Да уж… то-то они так быстро подружились. Неужели это всё было и в прошлой жизни, просто прошло мимо меня?

— А как она… обманывала мужчин в таком количестве? Тем более, как я поняла, там были ещё и господа крылатые?

Яори помрачнел.

— Так же, как обманула и дворцового казначея Ёсинобу-сана. С помощью настоя Расплывчатого Сознания. Вот откуда оно у Ханами — мои люди ещё выясняют, но в целом картина ясна. — Он сделал паузу и внезапно обратился ко мне, от чего я вздрогнула: — Элирия, ты мне веришь? Теперь ты понимаешь, что этого мужчину нужно покарать? Если сомневаешься — посмотри записи.

Я посмотрела на свиток, зажатый в правой ладони, отрицательно качнула головой и положила на край стола.

— Я верю тебе, Яори, — начала вкрадчиво, рассматривая настороженное лицо Правого Крыла. — Мне не нужно перепроверять записи, чтобы убедиться в твоих словах. Если ты так сказал, значит, оно так и есть.

Напряжённые плечи Яори чуть опустились, но лишь до того, как я добавила:

— Однако умоляю! Пересмотри своё решение!

— Да какого Нижнего Мира, Эли⁈ — вдруг взорвался дракон.

Он резко шагнул вперёд, затем так же резко — назад. Воздух в кабинете ощутимо потяжелел. Спокойствие, с которым он держался всё утро, лопнуло, как натянутая до предела струна. Его ярость была похожа на жар: тяжёлая, обжигающая, такая, от которой хочется отступить на шаг, даже если ты не виноват.

— Ты заступаешься за него? — Мужской голос сорвался в хрип. — После всего, что он сделал⁈ После того, что едва не стоило тебе жизни⁈

Он отвернулся, прошёлся по кабинету, сжимая и разжимая пальцы, будто с трудом удерживал драконью сущность под кожей. В этом движении было столько силы и усталости одновременно, что мне на миг стало не по себе.

— Я одного понять не могу, Эли. — Яори повернулся ко мне спиной и остановился напротив распахнутых бумажных сёдзи, ведущих на балкон. — Я вытащил тебя из-под удара, который был рассчитан точно и хладнокровно. И ты всё равно просишь смягчиться? Неужели ты не видишь, как мне это тяжело⁈ Ты не видишь моей глубокой… — Он не договорил, внезапно оборвав себя на полуслове и резко тряхнув головой. — Ты так сильно его любишь, да? Ты никогда не скрывала, что осталась на Огненном Архипелаге ради Мирана-сана. Видимо, это я безнадёжный дурак, который пытается заслужить твою симпатию.

Я люблю Мирана?

Что⁈

Да нет же, уже давно… Я даже не могу сказать точно, когда это произошло. Просто в какой-то момент разочаровалась в нём — и всё. Любовь к нему прошла, а чувство ответственности осталось. Но не более.

В груди что-то сжалось. Я даже вдохнуть смогла не сразу. Только сейчас за напускным гневом и яростью я увидела тщательно запрятанную любовь и… ревность? Нет, это была даже не ревность… Я точно не могла дать определения этому чувству.

Яори смотрел невидящим взглядом вдаль, на изогнутые черепичные крыши дворца, утонувшие в розовом свете, и как будто боялся повернуться. Боялся увидеть подтверждение своих слов на моём лице.

О-о-ох…

Он стоял ко мне спиной с той безупречной выправкой, которую не подделать и не выучить. Слишком ровная спина для существа высшего порядка, который только что почти признался в самом уязвимом. И кому? Мне⁈ Оборотню-лисице с двумя хвостами… Плечи напряжённые, но не сгорбленные. Подбородок чуть приподнят.

И в этом